– Пожалуй, вы ответили на мой вопрос, – наконец произнес он. – Я услышал, что хотел, и весьма вам признателен.
– Не думаю, что сказала много.
– Не много, зато самое важное: вас интересует мир, и вы намерены броситься в самую его пучину.
Глаза Изабеллы серебристо сверкнули в темноте.
– Не припоминаю, чтобы такое говорила.
– Не говорили, зато имели в виду, и не спорьте! Ваш план прекрасен.
– Не соображу, что вы пытаетесь мне приписать. К авантюрам я вовсе не склонна – тут женщины от мужчин отличаются.
Ральф неторопливо поднялся, и они прошли к выходу из сквера.
– Женщины нечасто бахвалятся своей отвагой, мужчинам это свойственно куда больше.
– Так ведь им есть чем похвастать.
– Дамам смелость тоже свойственна. Например – вам.
– Разве только доехать в одиночку до гостиницы Прэтта, ни на что иное моей отваги не хватит.
Ральф откинул щеколду калитки и, дождавшись, когда Изабелла выйдет, задвинул ее на место.
– Сейчас найдем вам подходящий кеб.
Они свернули на соседнюю улицу, где поиски экипажа могли увенчаться бо´льшим успехом, и Ральф снова спросил, не позволит ли кузина проводить ее до гостиницы.
– Ни к чему, – ответила та. – Вы слишком устали. Вам пора домой, спать.
Наконец им встретился свободный кеб, и Ральф, подсобив спутнице забраться на сиденье, задержался у дверцы.
– Знаете, когда собеседник забывает о моей немощи, я чувствую себя неловко, – сказал он напоследок. – Однако куда хуже, ежели о ней помнят.
Провожать себя до гостиницы Изабелла кузену запретила, однако в ее отказе не крылось ничего тайного. Ей всего лишь пришло в голову, что она и без того злоупотребляла терпением Ральфа, и независимый дух настоящей американки, полагающей чрезмерную опеку ограничением свободы, заставил нашу героиню посвятить следующие несколько часов самой себе. Кроме того, Изабелла считала необходимым время от времени уединяться, а со дня прибытия в Англию подобные возможности выдавались нечасто. Такую роскошь она всегда могла позволить себе в Америке, а теперь ей недоставало этих маленьких пауз.
Однако вечером случился инцидент, который вынудил бы любого критика усомниться в невинных причинах отказа Изабеллы от общества кузена. Около девяти часов она сидела в номере гостиницы, пытаясь при тусклом свете двух высоких свечей погрузиться в захваченный из библиотеки Гарденкорта томик. Увы, вместо печатных слов в ее голове крутились совершенно иные – те, что днем сказал Ральф.
Размышления Изабеллы прервал негромкий стук в дверь, вслед за которым на пороге возник коридорный, держащий в руке, словно драгоценный трофей, визитную карточку нежданного гостя. Разобрав на ней имя Каспара Гудвуда, наша героиня замерла, совершенно забыв о стоящем перед ней лакее.
– Следует ли мне пригласить джентльмена, мэм? – напомнил тот о себе с легким поклоном.
Изабелла продолжала колебаться. Наконец, бросив взгляд в зеркало, вздохнула:
– Просите…
В ожидании Каспара она все смотрела на свое отражение, не столько уделяя внимание прическе, сколько пытаясь собраться с духом.
Мистер Гудвуд не заставил себя ждать и уже через секунду пожимал Изабелле ручку, а после исчезновения слуги немедленно – и весьма решительно, тоном, характерным для настойчивого человека, привыкшего получать ответы на свои вопросы, – спросил:
– Почему вы не отозвались на мое письмо?
Ответ у Изабеллы был наготове:
– Откуда вы узнали, что я здесь?
– Мне сообщила мисс Стэкпол, – объяснил Гудвуд. – Сказала, что вы, скорее всего, вечером будете в номере и наверняка меня примете.
– Где вы ее встретили?
– Мы не виделись; я получил от нее письмо.
Изабелла на миг лишилась дара речи. Оба стояли в середине комнаты, словно противники, изготовившиеся к бою или, во всяком случае, к спору.
– Генриетта ни словом не упоминала о переписке с вами, – наконец произнесла Изабелла. – С ее стороны это не слишком порядочно.
– Неужто вам настолько неприятен мой визит?
– Ваше появление неожиданно; я не люблю подобных сюрпризов.
– Вам ведь было известно о моем прибытии в столицу. Разумеется, мы могли встретиться и ненароком – не сегодня, так завтра.
– Надеюсь, вы не настаиваете, будто наша встреча случайна? Я рассчитывала ее избежать. Лондон – огромный город. Столкнуться на его улицах вряд ли возможно.
– У меня сложилось мнение, что даже мысль отправить мне письмо была вам противна.
Изабелла не ответила, настолько ее потрясло предательство Генриетты – иначе подобный поступок и воспринять нельзя.
– Мисс Стэкпол образцом тактичности вряд ли назовешь, – с горечью пробормотала она. – Она слишком многое себе позволяет.
– Я и сам не образец тактичности или иных светских маневров. Вините уж и меня заодно.
Изабелла глянула на Гудвуда. К ее раздражению, и без того твердое лицо поклонника, казалось, обрело еще более резкие грани.
– Разумеется, я виню не столько вас, сколько Генриетту. Полагаю, вам наша встреча и впрямь представлялась неизбежной.
– Именно! – охотно подтвердил Гудвуд. – Так или иначе, я здесь. Позволите ненадолго задержаться?
– Да, конечно; прошу, присаживайтесь.
