Женский портрет полностью

– «Ударил бы – и все-таки боюсь!».[131] Да, ударил бы, но его, не вас. А боюсь я вас. Если вы выйдете за него замуж, все, что я скажу, будет очень для меня неблагоприятно.

– Если я выйду за него замуж? Неужели вы надеетесь меня отговорить?

– Вам, конечно, это кажется в высшей степени бессмысленным?

– Нет, – ответила Изабелла, помолчав, – мне кажется это в высшей степени трогательным.

– Что, в сущности, одно и то же. Я так смешон, что вы меня жалеете.

Она снова принялась разглаживать свои длинные перчатки.

– Я знаю, как сильно вы ко мне привязаны, и не могу от этого отрешиться.

– Бога ради, не надо. Имейте это всегда в виду. Пусть это убедит вас, как горячо я желаю вам добра.

– И как мало мне доверяете!

Последовала секунда молчания – казалось, даже теплый полдень замер и слушает.

– Вам я доверяю, но не ему, – ответил Ральф.

Изабелла подняла глаза и посмотрела на него настороженно, испытующе.

– Вот вы и сказали наконец. Я рада, что вы так ясно выразили свою мысль. Но вы за это поплатитесь.

– Надеюсь, что нет – если только вы будете справедливы.

– Я очень справедлива, – сказала Изабелла, – и вот лучшее тому доказательство – я на вас не сержусь. Не сержусь, нет, хотя сама не понимаю, как это возможно. Когда вы начали говорить, я сердилась, а потом перестала. Пожалуй, мне и следовало бы, но мистер Озмонд на этот счет другого мнения. Он хочет, чтобы я все знала; этим он мне и нравится. Я знаю, вы не стремитесь ничего выиграть. Я никогда не обнадеживала вас, поэтому вам незачем желать, чтобы я не выходила замуж. И советы ваши хороши, я не раз в этом убеждалась. Нет, я очень спокойна, и я верю в проницательность вашего ума, – продолжала она, гордясь своим спокойствием, а между тем с трудом сдерживая возбуждение. Изабелле страстно хотелось быть справедливой, и Ральфа тронуло это до глубины души, подействовало на него, как ласка от существа, которому он причинил боль. Ему захотелось прервать разговор, успокоить Изабеллу; какое-то мгновение он был чудовищно непоследователен, готов был взять назад все, что уже сказал, но она лишила его этой возможности, она продолжала, ибо, уловив, как ей казалось, в чем суть ее героической роли, желала доиграть ее до конца. – Насколько я понимаю, у вас есть какие-то особые соображения, и мне хотелось бы их услышать. Верю, все, что вы скажете, будет вполне бескорыстно, – я это чувствую. Странно, казалось бы, обсуждать вещи, не подлежащие обсуждению, и, конечно, я заранее предупреждаю вас, что, если вы надеетесь меня отговорить, вам лучше сразу от этого отказаться. Вы не сдвинете меня ни на волос, – слишком поздно. Как вы сами изволили сказать, я поймана. Разумеется, потом вам неприятно будет вспоминать наш разговор, но это будет делом вашей собственной совести. От меня вы не услышите ни слова упрека.

– В этом я не сомневаюсь, – сказал Ральф. – Мне и в голову не приходило, что вы можете так выйти замуж.

– А как, по-вашему, я должна выйти замуж?

– Едва ли я, смогу ответить на ваш вопрос. У меня на этот счет не столько положительное, сколько отрицательное мнение. Я никогда не думал, что вы отдадите предпочтение человеку такого типа.

– Чем же вам не нравится тип мистера Озмонда, если только выражение это здесь уместно? Я в мистере Озмонде вижу прежде всего независимую, оригинальную личность, – заявила Изабелла. – Что вы знаете о нем плохого? Да вы и самого-то его почти не знаете.

– Не спорю, – сказал Ральф, – я знаю его недостаточно и признаюсь, что не располагаю ни единым фактом, который изобличал бы в нем злодея, тем не менее меня не покидает чувство, что вы готовы совершить очень рискованный шаг.

– Брак всегда очень рискованный шаг; мистер Озмонд тоже рискует многим, не я одна.

– Это дело его! Если ему страшно, пусть он от вас отступится, и я возблагодарю судьбу.

Изабелла откинулась в кресле и, сложив руки, смотрела на своего кузена.

– Боюсь, что не понимаю вас, – холодно проговорила она наконец. – Не понимаю, что вы этим хотите сказать.

– Я думал, вы выйдете замуж за человека более значительного.

Тон ее, как я уже сказал, был холоден, но при этих словах краска бросилась ей в лицо и разлилась, как пламя.

– Для кого более значительного? Мне кажется, достаточно того, что муж значителен для своей жены.

В свою очередь покраснел и Ральф; положение его было чрезвычайно неловким. Внешне он тут же из него вышел: распрямился, подался вперед, оперся ладонями о колени. Он сидел, не поднимая глаз, с таким видом, будто о чем-то почтительно раздумывает.

– Сейчас я объясню вам, что я хотел сказать.

Ральф был взволнован, полон нетерпения; теперь, когда первое слово было уже произнесено, ему хотелось высказать все. Но хотелось сделать это как можно деликатнее. Изабелла подождала немного, потом заговорила очень свысока.