Женский портрет полностью

– Для томящегося от любви пастушка у вас весьма трезвый взгляд! – воскликнула, рассмеявшись, мадам Мерль.

– Я знаю цену dot.[136] Могу обойтись и без него, но цену ему знаю.

– Миссис Озмонд, – продолжала мадам Мерль, – предпочтет, наверное, приберечь деньги для собственных детей.

– Для собственных? У нее их нет.

– Но могут появиться. У нее был уже мальчик, правда, бедняжка умер шестимесячным младенцем два года назад. Так что, возможно у нее еще будут дети.

– Желаю ей этого от всей души, – только бы она была счастлива. Она прекрасная женщина.

Мадам Мерль ответила не сразу.

– О ней многое можно сказать. Зовите ее прекрасной, если вам так угодно! Но, строго говоря, у нас еще нет доказательств, что вы – parti.[137] Отсутствие пороков вряд ли служит источником дохода.

– Извините меня – иногда служит, – проявив немалую проницательность, возразил Розьер.

– Супруги, живущие на доходы с невинности, как это трогательно!

– Мне кажется, вы меня недооцениваете.

– Вы не столь уж невинны? – проговорила мадам Мерль. – Но шутки в сторону. Сорок тысяч франков в год и добрый нрав впридачу, безусловно, заслуживают внимания. Не скажу, что за это следует ухватиться, но бывают предложения и хуже. Однако мистер Озмонд склонен, вероятно, думать, что может рассчитывать на лучшее.

– Он-то может, но может ли его дочь? Что может быть лучше для нее, чем выйти замуж за человека, которого она любит? А дело в том, что она ведь любит, – докончил, разгорячась, Розьер.

– Да. Я это знаю.

– Значит, я правильно сделал, что пришел к вам, – вскричал молодой человек.

– Но вы откуда это знаете, если не спрашивали ее?

– В таких случаях не надо ни спрашивать, ни говорить. Как вы сами сказали, мы невинная пара. А вот как это узнали вы?

– Хотя я отнюдь не невинна? Благодаря своей искушенности. Предоставьте это дело мне. Я разузнаю для вас, как все обстоит.

Розьер поднялся с места и стоял, поглаживая шляпу.

– Отчего же так безучастно? Не только разузнайте, но, пожалуйста, помогите сделать так, чтобы все обстояло как надо.

– Я сделаю, что могу. Постараюсь представить ваши достоинства в самом выгодном свете.

– Буду бесконечно вам благодарен. А я тем временем попытаю счастья у миссис Озмонд.

– Gardez-vous-en bien![138] – Мадам Мерль вмиг поднялась. – Не вмешивайте ее в это, иначе вы все испортите.

Разглядывая дно шляпы, Розьер думал о том, так ли уж правильно он поступил, обратившись к мадам Мерль.

– Боюсь, я не совсем понимаю вас. Я старый друг миссис Озмонд и не сомневаюсь в ее сочувствии.

Вот и отлично, оставайтесь ей другом, чем больше у нее старых Друзей, тем лучше, не очень-то она ладит кое с кем из новых. Но не пытайтесь привлечь миссис Озмонд на свою сторону. Неизвестно еще, какую позицию займет ее муж, и я, как человек желающий ей добра, не советую вам множить их разногласия.

Судя по выражению лица, бедный Розьер не на шутку встревожился. Получить руку Пэнси Озмонд оказалось делом куда более сложным, чем допускало его пристрастие к тому, чтобы все у него шло без сучка без задоринки. Но скрывавшийся за безупречной, как «парадный сервиз» бережливого хозяина, внешностью здравый смысл, которым Розьер был в высшей степени наделен, тут же пришел к нему на помощь.

– Я не убежден, что мне следует так уж считаться с чувствами мистера Озмонда! – воскликнул он.

– Да, но с ее чувствами вы считаться должны. Вы называете себя ее старым другом. Неужели вам захочется причинить ей боль?

– Ни за что на свете!

– Тогда будьте крайне осторожны и, пока я не разведаю почвы, ничего не предпринимайте.

– Легко сказать – ничего не предпринимайте! Вы забываете, что я влюблен, дорогая моя мадам Мерль.

– Не свеча, не сгорите! Зачем же вы тогда пришли ко мне, если не хотите внять моим советам?

– Вы очень добры, я буду очень послушен, – пообещал молодой человек. – Но боюсь, мистер Озмонд из числа тех людей, на которых ничем не угодишь, – добавил он обычным своим кротким тоном.

– Не вы первый это говорите. Но и жена его не из покладистых, – с сухим смехом заметила мадам Мерль.

– Она прекрасная женщина! – повторил еще раз на прощание Нэд Розьер.