Войдите в магический мир романтических приключений и обжигающего, безграничного наслаждения!Откройте для себя дверь в волшебное королевство пламенной страсти и пряной чувственности — и вы не сможете затворить ее никогда!
Ярость.
Ярость бушующего урагана, раскалывающего молниями ночное небо.
Ярость странника, воспламеняющая и разжигающая безумную похоть.
К женщине.
Женщине, знающей о жизни больше, чем искусство выживания… час за часом… день за днем.
Женщине, наделенной страстью и добротой.
Женщине, которая отдаст ему не только тело, но и сердце.
Женщине, которая, возможно, вернет ему его собственную душу.
Мужчина поднял лицо к небу и проклял ледяной дождь. Проклял ветер, вбивавший холодные капли в каждую частичку кожи. Проклял бура-африканера, сделавшего из него мишень и разворотившего пулей левую ногу, проклял свое долгое, бесконечно долгое выздоровление в Англии, холодной стране с промозглым климатом. Проклял лошадь, сбросившую его в забытом Богом, захолустном месте. Но больше всего проклинал неотвязную потребность, занесшую его в тепло и уют коттеджа, расположенного на морском берегу.
Потребность, которой человек, подобный ему, рожденный на лондонских улицах, не мог себе позволить.
Потребность, которую человек, подобный ему, преследуемый безымянными призраками мертвецов, не мог утолить.
Причудливый трезубец молнии вновь рассек тучи. В воздухе пророкотал раскат грома.
Ураган обещал гибель несчастному, затерянному во мраке, лишенному коня и убежища.
Ураган обещал жизнь, пришествие нового дня, несущего исцеление в отзвуках боли и желания.
Странник опустил голову.
И узрел свет.
Мои желания возбуждены до невероятных пределов. До точки кипения. Я описал ей наслаждение, которое она испытает, когда после приезда в замок я избавлю ее от невинности и торжествующе вознесу ее девственную преграду на головке своего орудия…
— Дорогая Лора, — сказал я, беря ее за руку, и…
Взрыв.
Бушующая черная стена ветра и дождя поглотила пламя свечи, погрузив во мрак страницы убористого текста, ставшего в эту секунду центром существования Абигейл.
Слепым, инстинктивным движением она прижала к груди запретный журнал. Совсем близко разнузданные пальцы ветра перелистывали и трепали стопку эротической литературы. Сзади, в буфете, раздавалось звяканье фарфора.
А перед ней…
Перед ней возник темный силуэт. На том месте, где обычно была дверь. То есть там, где ей следовало быть.
Сердце Абигейл больно стукнуло о ребра. Как грубо ее вырвали из мира грез! Куда исчезла милая Лора, которую герой готов посвятить в радости плоти? Осталась лишь она, старая увядшая дева.
Последовал очередной взрыв, прокатившийся по скромному однокомнатному домику: дверь с шумом захлопнулась. Отсекая неистовый ветер и безжалостный ливень. Отсекая остатки и без того тусклого света.
Оставляя Абигейл наедине с незваным гостем.
Чужаком, который, судя по росту и ширине плеч, мог быть только мужчиной.
Настоящим великаном.
Мучительное желание и невыразимый ужас одновременно пронзили ее.
Она совсем одна и забыла задвинуть засов!
Абигейл вскочила, ощущая холод пола босыми ногами.
Куда она подевала туфли?!
— Кто вы?
Голос ее прозвучал неестественно громко в наступившей внезапно тишине. Такой просто не может принадлежать скучной старой деве, за которую все ее принимали. И уж тем более — бесстыдной распутнице, которой она была всего несколько минут назад.
По спине Абигейл поползли мурашки, но она все же пыталась разглядеть что-то в этой темной пропасти, на дне которой ждала смерть. Или он всего лишь грабитель? Все равно ее не пощадят.
— Что вам нужно?
Капельки воды полетели ей в лицо, словно отряхивалось какое-то большое животное.
— А что, по-вашему, мне нужно? — раздалось в ответ тихое рычание. — Леди, вы, может, не успели заметить, что творится за окном? Мне требуется убежище.
Абигейл изумленно охнула: такого уничтожающего презрения она не ожидала и не заслужила.
Судя по выговору, очевидно, перед ней не местный фермер, а человек образованный. Хорошего происхождения.
— Я прекрасно вижу, что творится за окном, мистер…
— Коули. Роберт Коули. Полковник, — коротко информировал незнакомец.
Перед глазами Абигейл замелькали белые точки.
— Я прекрасно вижу, что творится за окном, полковник Коули, но вам нельзя здесь оставаться. На задах… — она густо покраснела при упоминании такого неприличия, — стоит маленький домик. Там вы найдете приют.
— Леди, я насквозь промок, замерз и проголодался. И не собираюсь проводить ночь в туалете. Зажгите свечу, прежде чем кто-то из нас успеет сломать ногу.
Приказ прозвучал безапелляционно, грубо и надменно. Словно Абигейл была солдатом, и к тому же не слишком проворным и сообразительным, относящимся к своим обязанностям спустя рукава.
Первоначальное оцепенение сменилось злостью.
Она забыла, что имеет дело с вломившимся к ней мужчиной. Забыла, что воспитанные леди, такие, как она сама, должны падать в обморок перед лицом опасности и беспрекословно подчиняться мужской власти. Забыла все, кроме факта, что она не обязана подчиняться командам здесь, в своем коттедже, куда она удалилась, не в силах выносить диктат общества, чтобы насладиться единственным драгоценным месяцем свободы, прежде чем лишиться всего и осмелиться…
