Меж тем Эймунд со своими варягами уже готовился отплыть в Полоцкую землю. Их корабли стояли у причала, и Эймунд собирался ступить на палубу. Но тут к нему подошел Рёнгвальд и сказал:
– Подожди. Моя госпожа, княгиня Ингигерда хочет поговорить с тобой.
Эймунд ответил:
– Я чувствую, что твоя госпожа задумала против меня что-то недоброе. Она очень умна, а умная женщина может быть очень опасна. Но я согласен встретиться с ней и выслушать то, что она мне скажет.
Варяжские воины сказали:
– Мы пойдем вместе с тобой.
Но Эймунд возразил:
– Нет, оставайтесь здесь. Я же иду не в военный поход и смогу постоять за себя, если княгиня решила со мной расправиться.
Ингигерда ждала его на высоком берегу. Они присели на траву, Рёнгвальд сел рядом, так близко к Эймунду, что, протянув руку, мог бы схватить его за плащ. Эймунд это заметил и на всякий случай расстегнул на плаще застежку.
– О чем хотела ты поговорить со мной, княгиня? – спросил Эймунд.
– Вы плохо расстались с мужем моим Ярославом, – ответила Ингигерда. – Я бы многое отдала, что бы вы помирились.
– Это невозможно, – сказал Эймунд. – Я уже принял решение, и оно неизменно.
– Жаль! – воскликнула Ингигерда. – Видит Бог, я хотела закончить это дело миром. Но раз ты отказываешься, тебе придется умереть.
Тут Рёнгвальд ухватил его за плащ, а Ингигерда взмахнула перчаткой, подавая знак своим воинам, укрывшимся в ближайших кустах. Но Эймунд успел вскочить, оставив свой плащ в руках Рёнгвальда, и бросился бежать к кораблям. Варяжские воины схватились с дружинниками княгини и, поскольку варягов было намного больше, быстро их одолели.
– Что делать нам с ними? – спросили они Эймунда. – Убить или увезти с собой?
– Ни то и ни другое. – ответил Эймурд. – Отпустите их. Я поссорился с князем Ярославом, но не хочу порушить дружбу с княгиней.
Корабль отчалил, увозя Эймунда и его дружину, а Ингигерда вернулась домой.
– Увы мне, – сказала она князю. – Я хотела избавить тебя от врага, но мне это не удалось. Может быть, вернемся в Киев?
– Нет! – воскликнул Ярослав. – Пусть я лишился варяжской дружины, но у меня остались мои храбрые новгородцы, и киевляне, и люди из других, подвластных мне городов. Пусть у них нет такого оружия, как у варягов, и такой военной выучки, но они отважны и преданы своему князю, и с Божьей помощью мы победим![7] Но тебе действительно лучше вернуться в Киев.
– Я пойду с тобой, – ответила Ингигерда, – и вызову из Старой Ладоги свою дружину, она будет тебе подмогой.
И вот рать Ярослава подошла почти к самому Полоцку. Войско Брячислава вышло навстречу и стало станом на краю широкого поля. Ингигерда увидела во вражеском стане Эймунда, который громко отдавал команды.
Князь Ярослав решил выждать, предоставив противнику начать битву. Но прошли сутки, и другие, и третьи, а войско Брячислава по-прежнему стояло на месте. «Верно, Эймунд задумал какую-то хитрость, – решила Ингигерда, – надо узнать, почему он не начинает сражения».
Ничего не сказав мужу, она взяла с собой двух воинов из своей дружины, приказав одному ехать впереди себя, а другому – позади, и отправилась во вражеский стан. День был ненастный, к тому же уже начало смеркаться, и княгиня думала, что сможет подобраться к вражескому стану незамеченной.
Но вдруг в воздухе просвистела стрела и вонзилась в шею ее коня. Тут же чьи-то руки схватили Ингигерду, стащили с седла, быстро замотали в плотное покрывало и понесли.
Когда ее поставили на ноги и сняли покрывало, она увидела перед собой Эймунда.
– Княгиня, – сказал Эймунд, – мы не причиним тебе никакой обиды. Князь Брячислав хочет заключить мир с твоим мужем. Он согласен удовольствоваться тем, что имеет, и обещает не притязать на земли князя Ярослава, если тот добровольно отдаст ему города Витебск и Усвят. Уговори своего мужа пойти на эти условия, и мы разойдемся полюбовно.
– Мир всегда лучше ссоры! – воскликнула Ингигерда. – Я готова заявить об этом перед всеми.
Тут же, несмотря на вечернее время, всех громко оповестили при звуке труб, что княгиня хочет говорить с обоими князьями и их ратниками.
И вот два войска сошлись вместе, но не для битвы, а для того, чтобы послушать, что скажет Ингигерда.
Она произнесла:
– Для чего вам разорять родную землю и истреблять друг друга? Не лучше ли разделить владения по справедливости и примириться. Пусть князь Ярослав сидит на киевском престоле, принадлежащем ему по праву, и владеет Новгородской землей, а князь Брячислав княжит в Полоцке, доставшемся ему от отца.
И оба князя сказали:
– Это будет по справедливости.
А Ингигерда продолжала:
– И пусть князь Ярослав, дабы выказать расположение к своему племяннику, отдаст ему во владение города Витебск и Усвят.
Она взглянула на Ярослава с мольбой, и Ярослав, который было нахмурился, махнул рукой и ответил:
– Ладно, будь по-твоему!
Ибо, как написал потом автор одной скандинавской саги, «князь Ярослав так любил свою жену, что почти ничего не делал против ее воли».
