– Ты заслужил виселицу своим предательством, но я не могу забыть, как мы вместе играли в детстве, и в память об этом постараюсь тебе помочь.
Ингигерда пошла к отцу и сказала:
– Близится день, когда я покину родину и отправлюсь в отечество моего мужа. Скажи, ты уже выбрал людей, которые будут меня сопровождать?
– Конечно, – ответил старый конунг. – Я даю за тобой богатое приданое, и у тебя будет самая пышная свита, которая когда-либо была у невесты.
– Но я хочу, – сказала Ингигерда, – взять с собой еще нескольких человек по своему собственному выбору. Поклянись, что позволишь мне это.
– Клянусь, – ответил конунг. – Ты вольна брать с собой, кого пожелаешь.
– Во-первых, – сказала Ингигерда, – со мной поедут все мои любимые служанки, во-вторых, моя старая нянька, а в-третьих, человек, который был товарищем моих детских игр, – мой двоюродный брат Рёнгвальд Ульвссон.
– Ну уж нет! – вскричал старый конунг. – Служанок и няньку забирай, а этого негодяя Рёнгвальда я непременно повешу!
– Ты не можешь этого сделать, – возразила Ингигерда. – Ведь ты только что поклялся. Неужели твоя клятва ничего не значит?
– Ладно, – сказал конунг. – Пусть уезжает, и чтобы я никогда в жизни его больше не видел.
И вот настал для Ингигерды день, когда должна она была навсегда покинуть родину. Со слезами простилась она с отцом и матерью и ступила на богато изукрашенный корабль. Ветер надул цветные паруса, и корабль понесся по волнам, будто резвый конь.
Плавание было благополучным, вскоре корабль причалил к берегам Гардарики. Князь Ярослав ожидал свою невесту в Старой Ладоге – городе, который отныне и навсегда принадлежал ей. Но Ингигерда едва взглянула на мощные крепостные стены, глубокий ров, наполненный темной водой и высокий вал, покрытый пожухлой осенней травой. Со страхом и трепетом ожидала она первой встречи с женихом.
И вот, наконец, Ингигерда переступила порог просторной палаты княжьего дворца. Князь Ярослав поднялся с резного кресла навстречу своей невесте.
Ингигерда невольно сделала шаг назад. Ярослав был немолод – ему шел уже пятый десяток, его волосы сильно поредели, в бороде пробивалась седина, и он заметно хромал на правую ногу. Хотя сейчас князь приветливо улыбался, по лицу его было видно, что человек он угрюмый и ладить с ним будет непросто.
Ответив должным образом на приветствие князя, Ингигерда спросила:
– Скажи, господин, мы будем венчаться в твоей столице, в Киеве, о котором так много рассказывают все, кто побывал в Гардарике?
Ярослав сразу помрачнел.
– Нет, – ответил он. – В Киеве засел мой брат Святополк, захвативший власть предательством и обманом, но я скоро выбью его оттуда. Пока же венчаться мы будем в Новгороде. Этот город тоже был когда-то столицей и ничем не уступает Киеву.
Ингигерда оставила Рёнгвальда в Ладоге, назначив его своим наместником, и в сопровождении жениха отправилась в Новгород. Там, в деревянном храме Софии – Божьей премудрости, состоялось венчание, и шведская принцесса стала русской княгиней.
Князь Ярослав был очарован своей молодой женой и, как мог, старался ей угодить. Ингигерда же чувствовал только пустоту и холод в душе, плакала по ночам и терзала себя мыслями, что, сложись все иначе, она была бы сейчас счастливой хозяйкой в доме Олава Норвежского.
Однажды князь Ярослав, желая порадовать жену, решил устроить в честь ее пир. Горницу, где были накрыты столы, он приказал украсить коврами и драгоценными тканями и, когда Ингигерда вошла, сказал довольный и гордый:
– Посмотри, княгиня, какое великолепие! Оно достойно тебя.
Ингигерда же, тяжко вздохнув, подумала: «Для чего мне все это богатство? Насколько счастливее была бы я в доме того, кого люблю, даже если бы крышу его дома подпирал один-единственный деревянный столб» – и, увидев, как исказилось лицо Ярослава, поняла, что произнесла эти слова вслух.
Князь поднял руку и наотмашь ударил княгиню по правой щеке. Ингигерда, ахнув, выбежала из горницы, опрометью бросилась в свой терем и тут же приказала слугам седлать коней, а служанкам собирать вещи.
– Я возвращаюсь домой! – объявила она.
– Погоди, – сказала ей старая нянька. – Подумай, что станут говорить люди о жене, сбежавшей от мужа!
Но Ингигерда, не слушая ее, сама выдернула на середину терема сундук и стала не глядя бросать туда свои платья и украшения.
Тем временем огорченный и раскаивающийся Ярослав прислал к ней слугу, а затем пришел и сам просить прощения за нанесенное ей оскорбление. Но Ингигерда не открыла двери ни слуге, ни князю.
Тогда нянька сказала:
– Я вижу, ты забыла старую сагу о Сигни, сестре Сигмунда, которую я тебе рассказывала, когда ты была ребенком.
– Почему ты вспомнила о ней сейчас? – удивилась Ингигерда, – Я помню ее, но не очень хорошо.
– Сядь, – произнесла нянька, – и я расскажу ее тебе еще раз.
Ингигерда послушно села, и нянька не спеша начала рассказ.
…В давние времена, уж не знаю, в какой стране, правил могущественный конунг по имени Вёльсунг.
