После ужина джентльмены задержались за десертом, и до ушей Молли донесся их смех, а потом она увидела, как они в сумерках вышли прогуляться. Роджер был без шляпы; сунув руки в карманы, он вышагивал рядом с отцом, который сейчас уже разговаривал своим обычным громким и жизнерадостным тоном, позабыв об Осборне.
В результате молчаливой оппозиции со стороны Молли и вежливого равнодушия, граничащего с грубостью, со стороны Роджера они старательно избегали друг друга. У молодого человека нашлось великое множество занятий, для которых ее общество ему вовсе не требовалось, даже если бы она и обладала нужной квалификацией, чтобы предложить его. Но самое плохое заключалось в том, что, как она обнаружила, у него имелась привычка по утрам занимать библиотеку, ее любимое прибежище до того момента, когда туда приходила миссис Хэмли. Через день или два после его возвращения домой Молли отворила неплотно прикрытую дверь и обнаружила, что он перебирает книги и какие-то бумаги, которыми была буквально завалена обтянутая кожей столешница большого стола, стоявшего в библиотеке. Ей ничего не оставалось, как неслышно удалиться, дабы он не успел повернуть голову и заметить ее, сообразив, что это вовсе не одна из служанок. Каждый день Роджер выезжал верхом, иногда – вместе с отцом, чтобы осмотреть соседние поля, иногда – в одиночестве, чтобы промчаться галопом. Молли с радостью составила бы ему компанию в таких поездках, поскольку очень любила конные прогулки; после того, как она только прибыла в Хэмли, как-то сама собой возникла идея послать за ее платьем для верховой езды и серым пони. Но сквайр, поразмыслив, заявил, что он по большей части лишь неторопливо объезжает свои поля, на которых трудятся его арендаторы, и опасается, что такая медленная езда – десять минут неспешной скачки по пересеченной местности и двадцать минут последующего неподвижного ожидания, пока он даст указания своим людям, – покажется ей довольно скучной. И вот теперь, когда Молли могла бы выезжать с Роджером, не доставляя ему никаких неудобств, о чем она, разумеется, позаботилась бы, никто и не думал возобновлять предложение. Словом, жизнь в поместье Хэмли протекала куда приятнее до того, как он вернулся домой.
Отец заезжал проведать ее довольно часто; иногда, впрочем, случались и долгие перерывы, когда Молли начинала нервничать и спрашивала себя, уж не произошло ли с ним чего дурного. Но, появляясь вновь, мистер Гибсон неизменно называл веские причины своего отсутствия, и его привычная ласковая нежность, правом на которую, как чувствовала Молли, она обладает, и способность понимать смысл его слов и молчания придавали этим коротким встречам неизъяснимое очарование. В последнее время она все чаще спрашивала его:
– Когда я смогу вернуться домой, папа?
Не то чтобы она была несчастлива или чувствовала себя неловко и неуютно; Молли искренне привязалась к миссис Хэмли, стала любимицей сквайра и до сих пор не могла взять в толк, отчего это некоторые люди так боятся его. Что же касается Роджера, то он, хотя и не доставлял ей своим присутствием никакого удовольствия, однако же и не причинял особых неприятностей. Но, несмотря ни на что, ей хотелось поскорее оказаться дома. Причину своего стремления она затруднилась бы объяснить даже самой себе, но вместе с тем девушка понимала, что именно в этом и заключается ее самое сокровенное желание. Мистер Гибсон убеждал дочь и взывал к ее разуму до тех пор, пока Молли не надоело выслушивать его доводы о том, что она должна оставаться там, где находится, для ее же собственной пользы. Сделав над собой усилие, она постепенно перестала взывать к нему, заметив, что бесконечные мольбы лишь вызывают у отца раздражение.
А мистер Гибсон в отсутствие Молли дрейфовал к брачному союзу. Отчасти он отдавал себе отчет в том, что происходит, но при этом медленно плыл по течению и не проявлял особой активности. Впрочем, если бы умом он не одобрял того шага, к которому склонялся, и не верил в то, что второй брак станет наилучшим способом разрубить гордиев узел домашних неурядиц, то мог бы, не слишком утруждая себя, приложить необходимые усилия и легко избегнуть тех ловушек, что расставили ему обстоятельства. А между тем события развивались следующим порядком…
