Так что бедную учительницу-неудачницу ожидала весьма приятная перемена – возможность уехать из собственного дома с его поистершейся и убогой мебелью (репутация и мебель достались ей от ее предшественницы два или три года тому), унылым видом из окон и нищенским окружением, как это часто бывает на задворках маленьких провинциальных городков. Она уже предвкушала, как будет восседать, мягко покачиваясь, в роскошном экипаже, катящем по Тауэрз-парку, специально отправленном за нею; как выйдет из него, с удовлетворением осознавая, что вышколенные слуги позаботятся о ее баулах, зонтиках от дождя и солнца и накидке и что ей не придется тащить их на себе, как это случилось, когда она направлялась вслед за тележкой со своим багажом к остановке дилижансов в Эшкомбе нынче утром. А затем, ступая по мягким, пышным коврам, лежащим на широких ступенях пологой лестницы, войдет в личную комнату миледи, прохладную и восхитительно свежую даже в столь жаркий день, и вдохнет аромат, исходящий от больших ваз, наполненных розами всех цветов и оттенков. На столе вместе с ежедневными газетами и журналами всегда лежали несколько неразрезанных романов. Вместо стульев здесь были только мягкие кресла, обитые мебельным ситцем или индийским коленкором с рисунком из цветов, растущих в саду.
Когда она наконец приехала в Тауэрз и горничная леди Камнор препроводила гостью в отведенную ей комнату, Клэр подумала, что здесь она гораздо больше чувствует себя дома, чем в своей грязной норе, которую покинула сегодня утром. Она была хорошо знакома с этой комнатой, где утонченные драпировки и гармонично подобранные цвета, тонкое постельное белье и мягкие одежды привычно радовали глаз. Опустившись в кресло подле кровати, она принялась размышлять о собственном будущем примерно в такой вот манере:
«Кто-то может подумать, что украсить зеркало муслином и розовыми лентами очень легко, но как же трудно поддерживать эту красоту! Люди не узнают, насколько это тяжело, пока сами не попробуют, как я. Я сделала свое зеркало таким же красивым, как и тогда, когда в первый раз приехала в Эшкомб. Вот только муслин запачкался, а ленты выцвели, а заработать денег, чтобы обновить их, очень нелегко. А когда вы все-таки получаете деньги, то расстаться с ними сразу у вас не хватает духу. Приходится ломать голову, чтобы решить, на что употребить их с наибольшей пользой. А потом на первое место выходит покупка нового платья, или увеселительная поездка за город, или же какие-нибудь фрукты из теплицы, или изящная безделушка, на которую обратят внимание и заметят в вашей гостиной, – и все, прощайте красиво оформленные зеркала. А здесь получается, что деньги подобны воздуху, каким они дышат. Никто не спрашивает и попросту не знает, сколько стоит стирка или какова цена ярда розовой ленты. Ах! Все было бы совсем по-другому, если бы им пришлось зарабатывать каждый пенни, как мне! И тогда им пришлось бы рассчитывать, как извлечь из них максимальное удовольствие. Неужели мне придется всю жизнь вкалывать в поте лица, чтобы получить их? Но ведь это ненормально. Замужество – самая обычная и естественная вещь, и тогда уже мужу придется заниматься всей той грязной работой, а жена будет сидеть в гостиной, как и подобает леди. Так было и со мной, пока бедный Киркпатрик был еще жив. О-хо-хо! Как тяжело быть вдовой».
