— Я вполне довольна ею, — ответила Молли. — Почти все вещи в ней принадлежали маме, когда она жила с моим двоюродным дедушкой. Мне бы не хотелось ничего там менять. Я так люблю ее.
— Ну, нам это не грозит — деньги заканчиваются. Кстати, Молли, кто должен купить тебе платье на свадьбу?
— Я не знаю, — ответила Молли. — Думаю, я буду подружкой невесты, но никто не говорил мне о платье.
— Тогда я спрошу твоего отца.
— Пожалуйста, не надо. Сейчас ему приходится тратить много денег. Кроме того, я охотнее бы не поехала на свадьбу, если бы меня попросили остаться.
— Чепуха, дорогая. Все в городе будут об этом говорить. Ты должна пойти, ради своего отца ты должна быть хорошо одета.
Но мистер Гибсон подумал о платье Молли, хотя ничего не сказал ей об этом. Он поручил будущей жене купить Молли все, что необходимо; и через некоторое время очень искусная портниха приехала из столицы графства примерить платье, которое одновременно было таким простым и элегантным, что сразу же очаровало Молли. Когда его доставили домой уже готовым, Молли сама переоделась, чтобы показать его барышням Браунинг. Взглянув на свое отражение в зеркале, она вздрогнула, заметив, как преобразилась. «Интересно, красива ли я», — думала она. — «Я почти уверена, что да… в этом платье, разумеется. Как сказала бы Бетти: „Одежда красит человека“».
Когда Молли спустилась вниз в своем наряде для свадьбы, краснея от робости, и представила себя на обозрение, ее встретили возгласами восхищения.
— Право слово! Я бы тебя не узнала!
(«Во всем блеске», — подумала Молли, обуздывая свое разыгравшееся тщеславие.)
— Ты настоящая красавица… правда, сестрица? — сказала мисс Фиби. — Милая, если бы ты всегда так одевалась, ты бы выглядела намного прелестнее твоей дорогой матери, которую мы всегда считали такой привлекательной.
— Ты ни капли на нее не похожа. Ты похожа на своего отца, а белый цвет всегда оттеняет смуглую кожу.
— Разве она не красавица? — настойчиво повторяла мисс Фиби.
— Что ж, если и так, то это Бог сделал ее такой, а не она сама. Кроме того, и портниха приложила к этому руку. Какой прекрасный индийский муслин! Платье будет стоить уйму денег!
За ночь до свадьбы мистер Гибсон и Молли отправились в Эшком в желтом дилижансе, которым владел Холлингфорд. Мистер Престон, или скорее, милорд предложил им погостить в Особняке. Дом соответствовал статусу главного особняка поместья и понравился Молли с первого взгляда. Это был каменный дом со множеством фронтонов и окон со средниками, увитый виргинским плющом и поздно цветущей розой. Молли не была знакома с мистером Престоном, который стоял в дверном проеме, приветствуя ее отца. Как молодая девушка она тут же завоевала его расположение, и впервые в жизни столкнулась с поведением подобного рода — отчасти лестью, отчасти флиртом — так некоторые мужчины считают необходимым вести себя с каждой женщиной до двадцати пяти лет. Мистер Престон был очень красив и знал это. У него были светло-русые волосы и бакенбарды; бегающие, серые и красиво очерченные глаза обрамляли темные ресницы; легкость и гибкость фигуры поддерживали атлетические упражнения, в которых ему не было равных, и которые обеспечили ему допуск в более высшее общество, чем то, в которое он имел право входить. Он превосходно играл в крикет и так метко стрелял, что любая семья, желавшая, чтобы их охотничьи сумки были полны 12-го или 1-го,[40] была рада заполучить его в гости. Он учил юных леди играть в бильярд в сырую погоду или всерьез увлекался игрой, когда требовалось. Он знал наизусть половину пьес для частного театра и был незаменим в организации импровизированных шарад и живых картинок. У него были личные причины флиртовать с Молли. Он так приятно проводил время с вдовой, когда она впервые приехала в Эшком, что вообразил, будто на его фоне ее менее элегантный, менее красивый и немолодой муж будет выглядеть не слишком привлекательно. Кроме того, он испытывал сильное чувство к некой даме, которая отсутствовала, и это чувство ему необходимо было скрывать. В общем, он решил, что даже будь «крошка Гибсон», как он ее назвал, менее привлекательна, он был бы обречен провести с ней последующие шестнадцать часов.
Хозяин провел гостей в обшитую деревянными панелями гостиную, где в камине пылали и потрескивали дрова, а темно-красные занавеси не впускали прохладу убывающего дня. Стол был накрыт к ужину — белоснежная скатерть, блестящее серебро, чистые, сверкающие бокалы, вино и осенние фрукты на буфете. И, тем не менее, мистер Престон продолжил извиняться перед Молли за простоту своего холостяцкого жилища, за небольшую комнату — огромную столовую экономка уже готовила для завтрашнего завтрака. Затем он позвал служанку, чтобы та показала Молли ее комнату. Ее проводили в самую уютную спальню: в камине горел огонь, на туалетном столике были зажжены свечи, темные шерстяные занавеси окружали белоснежную постель, повсюду стояли огромные китайские вазы.
