— Тоже сказывается хворой, — ответил Малюта, и по его губам скользнула легкая улыбка.
— Послать к ним немца-лекаря, — распорядился царь. — Да приказать ему, чтоб прямо от них ко мне пришел.
Через два часа лекарь Бомелиус явился к царю. Он сообщил, что Мелентьев точно, слегка нездоров, но что к Василисе его, лекаря, не пустили.
— Надо навестить хвораго, — сказал Иоанн и добавил: — Малюта, захвати с собой фляжку вина.
Царь в сопровождении Малюты и Басманова отправился к Мелентьеву. Тот лежал на постели. Последнее посещение Иоанна его потрясло, и он заболел легкой формой нервной горячки.
Новое посещение царя было настолько неожиданно, что челядь совершенно растерялась и даже не успела уведомить Мелентьева. Иоанн прямо прошел в его спальню.
— Хвороба одолела, Никита? — спросил царь, стараясь придать своему голосу оттенок ласкового участия.
— Недужен, великий государь, — ответил Мелентьев, с трудом поднимаясь на постели.
— Ничего, Никитушка, вылечим. Малюта! Дай-ка ему нашего вина. Авось ему от него полегчает.
Мелентьев пристально взглянул на царя, посмотрел на Малюту и понял все.
— Государь! — дрожащим голосом сказал он. — Суди тебя Господь. Я противиться не смею. А только… коли поднимется у тебя рука обидеть Василису, с того света приду к тебе.
Иоанн хрипло рассмеялся и отвернулся. В это время Скуратов подал Никите чарку вина. Тот перекрестился и залпом осушил ее. Через несколько минут на постели лежал труп.
Через два дня, после похорон Мелентьева, во дворце появилась Василиса. Эта роскошная женщина сразу заняла первенствующее положение. Она сумела очаровать дряхлевшего Иоанна, который беспрекословно исполнял все ее прихоти. В короткое время Василиса Мелентьева удалила из дворца всех женщин, в которых она могла видеть соперниц. При этом Василиса ухитрялась держать царя все время в напряженном состоянии, не допуская его до физического сближения. Она преследовала вполне определенную цель: ей нужно было сделаться царицей. И она добилась своего. Царь с ней обвенчался.
Разумеется, что о благословении со стороны патриарха не могло быть и речи. Брак был явно незаконен, но тщеславной Василисе нужно было лишь одно: именоваться царицей.
Василиса держала Иоанна около себя в течение двух лет. За это время Иоанн будто переродился. Почти прекратились казни, Иоанн не выезжал в Александровскую слободу, его припадки случались крайне редко, оргий во дворце не было.
Утром, во время приема, царь был ласков. Нередко он прерывал прием и уходил во внутренние покои, чтобы повидаться с Василисой. Все вздохнули свободно.
Вдруг произошла катастрофа.
Однажды Иоанн принимал шведского посла. Велась крайне важная беседа относительно уступки побережья Балтийского моря. Присутствовали только самые приближенные люди. Вдруг среди беседы Иоанн встал и ушел. Шведский посол был в полном недоумении. Иоанн быстрыми шагами направился на половину царицы. Он распахнул дверь. Василиса стояла среди терема, ее лицо было покрыто румянцем, на губах застыла деланная, растерянная улыбка. Иоанн крикнул, обернувшись назад:
— Малюта!
Вошел Скуратов.
— Обыщи терем! — обрывисто приказал царь и остановился, опершись на свой посох. Василиса побледнела, но не произнесла ни одного слова.
Малюта стал осматривать терем. За штофным пологом кровати он нашел сокольничего Ивана Колычева. Молодой красавец, видя, что его участь решена, вышел на середину терема, смелым взглядом окинул дрожавшего от ярости царя и сказал:
— Государь! Винюсь перед тобой. Скрывать нечего. И ведаю, что ждет меня лютая казнь. А только позволь мне напоследок правду тебе сказать. Загубил ты Василисиного мужа Никиту, губишь теперь и ее. Погляди на себя. Подумай, гоже ли тебе молодую жену иметь. Лучше бы ты…
Острый конец царского посоха прервал эту речь. Василиса лежала в глубоком обмороке. Царь забился в припадке, шведский посол его не дождался.
На следующий день в Александровской слободе происходили похороны. На окраине была вырыта широкая могила. Священник, совершавший богослужение, не знал, кто лежит в двух гробах, которые привезли из Кремля. Ему даже не назвали имен. От имени царя Басманов передал, что поминать нужно просто «усопших раб Господен». Иоанн приучил священников к повиновению и во время отпевания над закрытыми гробами произносилось такое необычное поминовение. В церкви присутствовал только молодой Басманов. Священнику несколько раз казалось, что в одном из гробов раздается легкий шорох, но он не смел ничего сказать. Гробы вынесли и зарыли в общей могиле. По распоряжению Басманова, холма над этой могилой не насыпали.
В одном из этих двух гробов лежал убитый Иван Колычев, а в другом — живая Василиса Мелентьева, вся обвязанная веревками, с плотно заткнутым ртом.
