Раогай пожалела, что отец сказал это - Игэа нахмурился, словно от сильной боли, но через несколько мгновений лицо его снова просветлело.
- Хорошо, дитя мое, - сказал он. - Мы продолжим занятия фроуэрским языком. Я уверен, что скоро ты будешь говорить на нем, как твоя мать... - тут он осекся и словно извиняясь, посмотрел на Зарэо, - ... как природная дочь реки Альсиач.
- Как кто? - переспросила Раогай.
- Фроуэрцы называют себя "дети реки Альсиач", - ответил Зарэо.
- Я из всех фроуэрцев люблю только вас, ли-Игэа, - заявила Раогай. - Как это будет по-фроуэрски: "я вас люблю"?
Игэа засмеялся:
- Эзграй эгуэз.
Зарэо вздрогнул и отвернулся, глядя в окно.
- Да, это будет именно так, "эзграй эгуэз", - проговорил он и быстро вышел.
- У отца есть какая-то тайна, вы не думаете, ли-Игэа? - прошептала Раогай, беря врача за руку.
- Наверное. Но свои тайны человек должен рассказывать, только когда сам того захочет.
- Да, - кивнула Раогай. - У вас ведь тоже есть тайна. Правая рука. Я вас не спрашиваю, потому что я знаю - это очень нерадостная тайна. Правда, ли-Игэа?
- Да, дитя мое, - отозвался он, - спасибо тебе... А теперь займемся, наконец, фроуэрским, раз у тебя есть такое желание.
И он улыбнулся, а глаза его снова просияли синевой.
Огаэ
- Привет, Огаэ!
Высокий рыжеволосый мальчик заглянул через забор.
- Чистишь горшки для учителя Зэ?
- Смешно? - худенький большеголовый ученик храмовой школы, не поднимая головы, стал ожесточенно тереть большой глиняный горшок для углей.
- Нет, нисколько, - серьезно ответил рыжеволосый и добавил: - Опять ревел?
- Уйди, - буркнул Огаэ. На его щеках чернели разводы от угольной пыли, смешанной со слезами.
-Чего злишься-то? - примиряющее спросил его собеседник, окончательно перелезая через забор.
- Будто сам не знаешь! - Огаэ, чтобы не расплакаться, еще усерднее принялся драить горшок пучком травы.
- Оттого, что меня взяли на испытания, а тебя Зэ не пустил?
- Не это, - засопел Огаэ. - Чего это ты сам вызвался меня держать, когда меня Зэ порол? Друг, называется!
- А! Дурачок ты! - засмеялся рыжий. - Я же нарочно. Вот, смотри, - он поднял рукав до локтя. Рука его была испещрена багровыми следами от розги. - Чтобы тебе меньше попало, - добавил он покровительственно, опуская рукав.
- Раогаэ! - воскликнул его младший друг. - Тебе же больно!
- Не больнее, чем тебе, - усмехнулся тот с видом бывалого воина. - Хуже будет сегодня вечером, когда отец узнает, что я провалил испытания.
- Провалил? - ахнул Огаэ.
- Ну да.
- А что спрашивал ли-шо-Миоци?
- Спросил, как рассчитать высоту солнца по тени...
- И ты не смог ответить?!
- Я запутался... Бег я сдал хорошо, - мрачно добавил Раогаэ. - Ли-шо даже похвалил меня. Эори провалил все - и бег, и чтение, но он, как демон Уурта, силен в этих дурацких задачах по землемерию. Его папаша тут же околачивался - что-то говорил ли-шо-Миоци о торговле с Фроуэро. Думаю, уговорит его взять сынка.
Огаэ вздохнул. Ему нравился новый великий жрец Шу-эна Всесветлого - высокий, сильный, в простой белой льняной рубахе, всегда погруженный в свои мысли.
"Он всегда молится?" - спросил как-то он у Раогаэ, который чаще видел жреца, чем батрачивший целыми днями на учителя Огаэ.
"Не знаю... Он молится Всесветлому до восхода солнца и вечером на крыше храма, а когда гроза, он идет молиться Великому Уснувшему на башне Шу-этэл. Это за городом".
"Мне кажется, он молится всегда", - уверенно ответил тогда Огаэ.
"Ты что, тоже влюбился в ли-шо-Миоци, как моя сестрица?" - высмеял его старший товарищ.
Раогаэ было уже почти тринадцать, и он считал своим долгом высмеивать всякие "девчоночьи глупости". Конечно, Раогай стреляет из лука не хуже его, и с землемерием у нее никогда не было сложностей, хоть она и не ходит в храмовую школу, а занимается с домашним учителем. Но, как только она увидала этого нового жреца на церемонии входа в храм, она и думать забыла, что собиралась уходить в девы Шу-эна, когда отец случайно обмолвился, что не дурно бы выдать ее замуж за белогорца.
"А он никогда не женится, ха-ха!" - дразнил сестру бессердечный Раогаэ. - Он посвятил свою жизнь поиску Великого Уснувшего!" "Дурак!" - кричала сестра в ответ, и было непонятно, кого она имеет в виду - своего рыжего, как и она брата, или зеленоглазого и светловолосого великана-жреца.
- Ты что это? Опять ревешь? - Раогаэ похлопал Огаэ по плечу и протянул ему несколько сладких плодов гоагоа. Добрый, нетерпимый к любой несправедливости, он с самого начала взял юного ученика под свое покровительство, и судьба щедро отплатила ему за это великодушие. Огаэ прекрасно решал задачи по землемерию, сложению и дробям, кроме того, он с легкостью читал самые сложные свитки "с листа", не мыча и не запинаясь, как многие мальчики, уже давно учившиеся в школе Зэ.
- Отец все не приходит, - всхлипнул Огаэ. - А учитель Зэ не пускает меня на уроки, пока отец не заплатит.
- Он же забрал у тебя свиток в уплату! - возмутился Раогаэ.
- Он сказал - это за прошлый год.
- Но твой отец платил за прошлый год!
- Учитель Зэ сказал, что этого мало...
