Она откупорила один из стоявших кувшинов, поднесла к его лицу, и он ощутил горький запах трав, смешанный с запахом меда. Он устало кивнул. Аэй позвала двух рабынь, и они вымыли Каэрэ, то и дело сопровождая свои действия горестными восклицаниями. Его душила злость от их причитаний - он и сам хорошо видел, что с ним стало.
...Пока Аэй перевязывала его раны, он ни разу не вскрикнул, только несколько раз, когда боль стала особенно жгучей, глухо застонал.
-- Все, это уже все, - Аэй укрыла его цветным лоскутным одеялом.
Каэрэ уткнулся лицом в подушку, пахнущую сеном. Он слышал, как рабыни выносят воду, вытирают пол, как шикает на них хозяйка, чтобы они не гремели пустыми ведрами. Он почувствовал, что очень устал, и закрыл глаза...
Уже было далеко за полночь, когда все тот же сон заставил его с криком проснуться. Сердце стучало, выпрыгивая из груди, на лбу выступил холодный липкий пот. Он прижал ладони к глазам, приходя в себя, увидел мерцающие светильники на полу. Палачи остались во тьме Уурта.
-- Все позади. Ты у друзей, - раздался голос Аэй.
-- Сашиа...- позвал он.
Аэй взяла его ледяные ладони в свои, согревая, и напоила его густым травяным настоем.
-- Сашиа у Миоци, Каэрэ. Ты поправишься, и вы увидитесь.
От мучительной тоски, сжимавшей его сердце, он застонал, стискивая зубы.
+++
Заслышав скрип приближающейся повозки, Аэй вышла навстречу Игэа в предрассветной мгле. Трава, полная росы, качаясь, обливала ее босые ноги. Игэа спрыгнул с повозки и быстро пошел, почти побежал, ей навстречу. При каждом его шаге брызги разлетались, словно он шел не по лугу, а по морскому мелководью.
Солнце едва поднялось над рекой, осветив дальние кочевья степняков.
- Здравствуй, Аэй, - улыбаясь и целуя ее, сказал он.- Ты опять не спала всю ночь до рассвета?
Она не ответила.
Они взялись за руки и пошли вместе, трава доставала им до колен.
-Какой сильный аромат у цветов луниэ в эту пору!- воскликнул Игэа и добавил:- Как я люблю возвращаться домой... к тебе.
Внезапно шальная мысль пришла к нему в голову и он засмеялся, как мальчишка.
-Хочешь, я принесу тебе ветку луниэ? Хочешь?
-Я уже стара, чтобы мне дарили цветы луниэ, как невесте,- засмеялась Аэй в ответ.
Но Игэа уже взбирался по шершавому, теплому стволу раскидистого дерева, одиноко растущего посреди луга.
Потоки ночной росы обдавали его при каждом колыхании ветвей. Начавшие свое рассветное щебетанье птицы затихли и перепорхнули на верхушку, продолжив там свою песнь солнцу и небу.
Не владея правой рукой, Игэа карабкался несколько неуклюже, но белогорская выучка брала свое - он достиг ветвей, полностью покрытых огромными, ароматными и пушистыми гроздьями белых цветов. Ранние пчелы и осы настороженно выглядывали из их недр.
- Игэа!- испуганно вскрикнула Аэй.
Ветвь размашисто качнулась.
- Игэа, возвращайся!
Но было уже поздно - раздался короткий треск, и Игэа очутился на земле, засыпанный лепестками и перепачканный пыльцой луниэ.
- О Небо! Ты цел? - вскрикнула Аэй, бросаясь, чтобы помочь ему подняться, но он легко вскочил на ноги и преподнес ей благоухающую ветвь.
- Это тебе, моя родная. Помнишь?
И Аэй пропела ему в ответ - красивым, сильным голосом:
+++
Утро уже вовсю светило в окна, когда Игэа заглянул в комнату гостя.
- Он не спит, - сказала тихо Аэй. - Он не может спать - просыпается с криком...
Каэрэ пошевелился, поворачивая голову к вошедшим. Солнечный свет, пробиваясь сквозь кроны деревьев, оставлял на простыне цветные пятна, играющие от ветерка.
Игэа подошел к Каэрэ, сел на циновку рядом, улыбаясь своей тихой, светлой улыбкой.
- Ну, здравствуй. Я рад, что ты снова у нас. Я к тебе привязался, скажу честно.
Каэрэ вдруг подумал, что белогорец совершал какой-то священный обряд - охристо-золотистая пыльца луниэ оставила широкую полосу на его лбу.
Поймав его взгляд, Игэа провел рукой по лбу и, взглянув на испачканные пальцы, рассмеялся:
- Это - от цветов.
Засмеялась и Аэй. Каэрэ тоже попытался улыбнуться, не столько понимая, сколько чувствуя, как успокаивается его душа.
...Они ели сладкие лепешки, пили молоко. Было тихо и солнечно.
- Чей я раб?- неожиданно для себя самого спросил Каэрэ.
Игэа промолчал, слегка сдвинув брови.
- Раб из имения Уурта погиб в огне священной печи,- сказал, наконец, он,- у тебя началась другая жизнь.
- Рабская? Или я свободен?
Каэрэ стиснул пальцами золотую серьгу в левом ухе:-
- Что это?
- Эцца, - не сразу ответил Игэа.
- Знак раба храма Шу-эна?!- дико, отчаянно вскрикнул Каэрэ.
Между ними завязалась потасовка.
