- Мне кажется, - перебил его Лоо, - что ту позорящую нас вражду, которую питают к тебе некоторые - заметь, не все! - тиики нашего храма, пора прекратить. Мы все происходим из фроуэрских родов - кто познатнее, как мы с тобой, со светлыми волосами, а кто и попроще, из "чернобровых" детей болот. Но у тебя и меня светлые волосы, Игэа. Таких фроуэрцев мало и в самом Миаро. Чернобровые болотники здорово испортили кровь детей реки Альсиач!
Игэа молча слушал его, следя за тем, как священный уж Фериана сторожит добычу у мышиной норки.
- Твой отец был одним из придворных советников правителя Фроуэро, Игэа! Твое место - при дворе, а не в заброшенном имении. Я удивлен, как тебе вообще хватило доходов, чтобы заплатить налог? Тебе не совестно кормиться не искусством Фериана, а переписыванием свитков?
Игэа все также молчал. Уж приоткрыл свою серо-желтую пасть и высунул раздвоенный язык.
- Ты не хотел бы стать третьим жрецом Фериана Пробужденного? - спросил ночной собеседник Игэа, переходя на фроуэрски. Он говорил негромко, но резкие звуки этого языка, так непохожего на певучий аэольский, разрезал тишину ночи, как клинок кинжала - драгоценную шелковую ткань.
- Ты уже отвык от родного языка в этой глуши, Игэа?
Он назвал его `Игэа - по-фроуэрски.
- Они смеются над нашим выговором, им смешно, как мы говорим на их языке, - продолжил второй жрец Фериана, небрежно опираясь рукой на ограду лестницы. - Ничего, скоро они будут учиться говорить по-нашему... `Игэа! Что ты молчишь?
- Я думаю - не позабыл ли-шо-Лоо того правила, что служитель Фериана Пробужденного не должен иметь ни одного телесного недостатка? - ответил по-фроуэрски Игэа.
- А ты не отвык, не отвык от родного языка, - продолжал Лоо удовлетворенно, словно не услышав его возражения. - Здесь, в храме Фериана много, много фроуэрцев... Тебе было бы приятно поговорить с нами на нашем родном языке, поесть настоящего сыра и хорошей тушеной курятины, а не этой жирной баранины, от которой только изжога.
Уж рывком бросился вперед, к отверстию мышиной норки. Раздался сдавленный писк. Под серебрящейся в неверном свете факелов кожей животного возникла опухоль, которая от ритмичного сжатия кольцевых мускулов змеиного тела начала медленно продвигаться к хвосту.
Игэа с омерзением отвел глаза от кровавого пятна на полу. Но Лоо не следил за ужом, и истолковал гримасу собеседника по-своему:
- А, ты, как истинный фроуэрец, тоже не любишь баранину? Знаешь, у нас при храме ведь есть собственный курятник. Свежие яйца, молодые цыплятки. Да и Фериану часто жертвы приносят - люди беспокоятся о своем здоровье... Кстати, я хотел спросить - откуда ты раздобываешь такие рецепты бальзамов? Твои бальзамы у нас заказывают даже из Фроуэро.
- Я рецепты сам составляю, знаешь ли, Лоо, - проронил Игэа.
- Сам?! Сам составляешь?! - захлебнулся словами тот. - Да...да твою колыбель качал сам Фериан Пробужденный! А они... они... - он кивнул головой на корзину с зеленью, в которую забрался сытый уж, - они скупают их у тебя за бесценок! И ты позволишь им это? Ты откажешься от жречества?
- Вопрос о жречестве уже в двенадцать лет для меня был решен, - резко ответил Игэа.
- Ты все об этом? - воскликнул с деланным сожалением Лоо и продолжил заговорщицким шепотом: - Да... руку, конечно, не вернешь. Этот ужасный приказ издал аэолец, Игэа, аэолец, - не фроуэрец! Но ты не позволил своему увечью победить себя! Ты - молодец! Ты - настоящий фроуэрец! Ты назван в честь Сокола-Оживителя!
- Я пойду к себе - хочется вздремнуть перед завтрашним праздником, - неожиданно громко сказал Игэа и повернулся к собеседнику спиной.
Лоо цепко схватил его за здоровое плечо своими длинными, узловатыми пальцами, одинаково хорошо владевшими и хирургическим ножом, и иглой с ядом, как поговаривали шепотком в храме.
- `Игэа, - негромко, начиная странно шепелявить, заговорил он. - `Игэа! Из каждого, каждого правила, даже освященного сединами уважаемой всеми древности, всегда есть исключения. Ты - белогорец, ты - непревзойденный целитель травами... ну зачем тебе брать в руки нож? Ни к чему! Для этого есть молодые жрецы, младшие тиики. Их дело - вскрывать нарывы, вправлять вывихи - грубая, несложная работа. Для нее не надо большого ума. А тебе и одна-то твоя рука не понадобится - будешь нам говорить, восседая на священном табурете, что и когда вливать в котел с бальзамом! Пройдешь посвящения. Даже завтра, если хочешь! Зачем ждать следующего праздника? Прими посвящение завтра! Самые красивые девушки пришли на праздник... ты увидишь их, Игэа! Они ждут священнодействий! Они готовы служить Фериану! Я внесу твое имя в списки, и мы подпишем их в Миаре - кто там будет особенно интересоваться. Да уж я постараюсь для тебя, я постараюсь. Нилшоцэа здесь не при чем, он - аэолец, ты - фроуэрец. Ты знатнее его. Он едва не погубил тебя тогда, ввязавшись в наши внутренние споры. Смешно - будто у врачевателей не бывает споров! Зачем он сунул свой нос в наши дела... Как хорошо, что все закончилось так удачно!
