- Девочка сама выбрала этот хоровод, - хмыкнул Лоо. - Ты не отец ей, чтобы блюсти ее целомудрие. Или она помолвлена с тобой? Тогда ты все равно не успеешь поймать ее в хороводе.
- Девочка эта - дурочка из благородной семьи! - крикнул Игэа. - Она не знает, что за вещи здесь творятся на священных браках. А ты - старый облезлый пес, Лоо!
- Куда ты? - испуганно вскрикнул тот. - Куда ты, Игэа?! Разобьешься! Игэа! Вернись!
Но белогорец уже прыжками бежал по внутренней стене храма, догоняя хоровод. По дороге он сорвал какую-то веревку, отшвырнул гирлянды из цветов и вышитых тряпочек и зубами затянул на ней петлю. Сверху ему была видна Раогай, беспомощная, обессиленная борьбой с подружками, которые тянули ее к встречному хороводу молодых жрецов.
- Раогай! - крикнул он. Она подняла голову, глядя вверх, на стену, через растрепанные, падающие на глаза волосы - взгляд ее был полон страха.
Белогорец бросил веревку - она зацепилась за толстый сук дерева.
- Если бы Уурт не отнял у этого парня правую руку, он был бы великим воином, - восхищенно покачал головой пожилой стражник, стоящий позади обомлевшего Лоо. - Если он такие штуки проделывает одной рукой.
- Ли-шо-шутииком был бы, да, - сказал его собеседник. - Получше самого Миоци.
- Тише ты!
- Что - тише? Миоци не пришел на праздник. Это ему претит. Отказался. Он шу-эновец до мозга костей.
Игэа уже стоял на земле, разорвав девичий хоровод, и крепко держа Раогай левой рукой. Молодые жрецы, что-то крича, бежали из рощи. Девушки бросились врассыпную, но юноши легко их догоняли - это была священная погоня, часть праздника брака богов.
Кто-то из непонятливых жрецов попытался увлечь Раогай с собой, но с воплями упал на землю, с невыразимым удивлением глядя на однорукого защитника перепуганной рыжеволосой девушки.
- Он - белогорец! - закричал кто-то. - Не подходи! Убьет!
...А Игэа уже схватил Раогай в охапку и тащил ее прочь. У нее подкашивались ноги. Она не в силах была ничего произнести, только открывала пересохший от бега рот, чтобы судорожно вдохнуть воздух.
- Стража... - сумела в ужасе вымолвить она, когда они приблизились к внутренним воротам, из которого хоровод двинулся в рощу. - Ли-Игэа! Не отдавайте меня им!
- Успокойся, дитя мое, - проговорил Игэа, тоже задыхаясь от бега. - Их послал Лоо мне на помощь. Они не сделают нам ничего дурного.
Храмовые стражники почтительно поклонились Игэа.
- Вы - истинный белогорец, ли-Игэа, - сказал один из них.
- Несомненно. У меня есть священное белогорское полотно, которое я расстилаю при молитве, - резкл сказал Игэа, и добавил: - Проводите нас в мои комнаты и пришлите мне посыльного, бумагу и чернила. Я срочно должен вызвать отца этой девушки, чтобы он забрал ее домой.
Стражники переглянулись. К Игэа и Раогай уже подходил сам Лоо.
- Ты был великолепен, Игэа! - сказал он по-фроуэрски, с ударением на первый слог.
- Вели, чтобы мне в комнату подали успокоительных настоек, - ответил Игэа.- И пусть принесут приличное покрывало.
Старший брат
- Это самая великая глупость из всех, которые ты когда-либо делала, Раогай!
Дочь Зарэо сидела рядом с Игэа, уткнувшись в его плечо и судорожно всхлипывая. Ее зубы отбивали громкую дробь по глиняной чашке с узором из виноградных листьев, из которой Игэа поил ее знаменитым фроуэрским успокоительным настоем под названием "Двенадцать ночных трав".
- Разве ты не знала, что неприлично ходить на эти праздники, дитя мое? - продолжал Игэа.
- Я... - она задохнулась рыданиями и не смогла ничего вымолвить.
- Ну же, ну... - Игэа ласково гладил ее по волосам. - Все хорошо, что хорошо кончается. - Глупая. Зачем же ты пришла сюда?
- Я... я скажу вам, ли-Игэа... не смейтесь... я люблю одного человека...
- О Небо! - вырвалось у Игэа. - Продолжай, дитя мое, - сказал он, стараясь казаться спокойным.
- Я думала, что здесь знают... ну, привороты, заклинания... чтобы он меня заметил... а то он же совсем на меня не смотрит...
- Так ты не к нему сюда пришла? - облегченно вздохнул Игэа. - Привороты - это глупости все. Любовь нельзя наколдовать.
- Я не знала, ли-Игэа, я не знала, что здесь будет такой хоровод и все такое... Здесь, оказывается, есть девушки, которые уже много раз здесь были... Они мне рассказывали такое...
- Здесь много чего есть, - сумрачно заметил Игэа. - И тебе не надо было совершенно про это узнавать.
- Вы - самый лучший друг, ли-Игэа! - продолжала Раогай, то смеясь, то плача. - Вы такой... такой... я вас больше всех папиных друзей люблю... Вы - самый лучший!
- Ну, хорошо, хорошо... Я ведь тебя еще малышкой помню... ах, дитя, дитя... глупая ты, глупая девчонка... Как же зовут этого героя, которого ты хотела приворожить? Готов спорить, он того не стоит.
- Ли-Игэа, - шепотом поговорила Раогай. - Ли-Игэа, миленький, хороший, я скажу вам - только вам одному! Но вы никому не говорите, даже Аэй. А папе вообще не говорите - поклянитесь, хорошо?
- Да, - серьезно ответил Игэа. - Клянусь.
- У вас ведь тоже дочка, вы должны понимать... вдруг она тоже влюбится, как я...
