И снова мой рассказ в стихах, друзья и дорогие читатели! Его должное, и довольно долгожданное вами, продолжение!
I
Пока толерантностью жгут огни,
И ставят против врагов посты,
Не угасают все они,
Странное безмолвие
Съедает меня изнутри;
И горят в этом пламени люди,
Пламени современного времени,
И ходят по улице парады, ставят флаги,
Большие люди считают большие деньги.
Прав был век – толерантность убьет нас всех;
Да и толерантностью тут и не пахнет,
Просто люди нашли повод
Снова ворваться с цепи.
Разорвать, убит, сломать, поджечь снова
Смерти костры…
История просто подменяет наживу,
Люди ведутся, будто тупые крысы снова,
И осознают свою ошибку лишь их внуки,
Когда будут читать про то, что совершили деды…
И знаете, возможно я тут тоже состою.
Тоже лишь добра хочу, пусть и глотаю кровавую слюну,
Люди выходят на митинг, чтобы отстоять свои права,
Не нужна им смена власти – просто жить
Им лучше дайте…
Собрали всю мозаику, раскрыли всех воров
Из государственных столов,
Теперь те переживают, что
Их стол займет кто-то другой.
И будто птицы у гнезда – те собрались
И не отпустят никогда.
А потом вопросы:
«Где же толерантность ваша?»
Умерла там, где и совесть их…
Пожалуй навсегда.
Мы опасные люди из темных улиц,
Лучше к нам не подходи,
Из темных переулков отроду,
Да и некоторые слабы, но
Порвать шкуру ради дела готовы,
Мы выросли в подковах,
И пришел момент снять оковы
С наших голов и рук проводы…
Одни желают равноправия,
Закрыв глаза на смерти и казни,
Забыв про вождя статуи,
И как боготворили все одну лицемерно
Статуэтку лжеца и убийцы.
Другие желали бы перенять все оттуда,
Откуда-то из-за границы,
Пропуская слова о том,
Что во многом те сказки – лишь небылицы.
Другие хотят лживой стабильности,
Смиренно выдерживая все удары,
Воровство и беспредел.
»А что же делать?» —
Оправдываться – их предел.
А кто-то видит страну такой,
Какая та есть;
А кто-то не терпит,
Пока сердце бьет
Те хотят все поесть;
Скажут – вы с голодного края,
Иль с Африки к нам прилетел?
А я скажу – не хотите, как в Африке,
То хватит терпеть беспредел…
***
Слова души,
Любви столицы,
И как жесток мой век.
Над городом
Летают птицы.
Слова души,
Любви столицы,
И как жесток мой век.
Жаль, что все это —
Счастье, свобода —
Небылицы лишь земных утех.
Был бы рад…
Стихи Отчизне;
Слова души,
Любви столицы,
Жестокий век,
Как человек…
***
Выход на ринг, свет красный,
Кровь застывает в крови,
Запах опасный; опасности
Меня не сломали,
Вот поэтому я тут,
Все позади те твари;
Привет парень!
Как твой день прошел?
Поел, поспал, девушку нашел?
Но плевать, у тебя все то же лицо,
Злобное, твердое…
И по сигналу
На друг друга нападем,
Будто собаки, на ринге мы вдвоем,
Разорвем, сломаем и сомнем.
Упадет либо ты, либо я,
Мы с тобой сегодня явно не друзья,
Это спорт, это драйв,
Это наш кайф…
И закончился бой,
Мыльно ловлю движение,
Встаю, выдыхаю,
И ухожу прочь, смотря позади
Тебе в след…
И поглотит темная ночь,
Да коридор впереди…
II
Вернувшись в дом
Под гнилую песню
Каркающих ворон,
Андрей пришел на кладбище
Детских воспоминаний,
И сев за стол
Протирал он долго
Свои раны…
Лан и Анна,
Анна, Лан,
Лучшие друзья мои
Со времен детских,
Пристально спокойных дней.
Я, Андрей, друг их,
Застал однажды Лана
Захлебнувшегося
В собственных слезах.
А что такое, друг мой?
Отвечает Лан:
В любви признался,
Но любовь моя угасла…
Но не могу расстаться
С Анной, любит та меня;
И бросил я свой голос:
– Так расстался – будет лучше,
Раз не любишь больше век. —
И пусть считаю его глупым,
Что признаться захотел
А потом, с угасаньем чувств,
Уйти, и бросить захотел;
Любовь – не чувства,
Любовь – та есть забота,
Доброта и пониманье,
Любовь – в сердце глубоко
Зарыто то признание…
И те расстались:
Лан и Анна,
Анна, Лан,
Что некогда за руки держались,
Друг другу обещали да клялись,
Что не бросят никогда…
И вдруг расстались.
Нашел Лан себе другую,
Оставив Анну на произвол ее эмоций,
Теперь мысли заполонил все ею,
А ту Анну сделал себе чужой…
Ушел от Анны Лан
К Ангелине той…
III
Сценарист нашей жизни – не сценарист,
Художник зрелый, неумелый,
Водит кисточкой по грязному и без того полотну,
Водит кривым мазком краскою белой.
Иногда у него что-то выпадает,
И белая краска сгущается с грязью той,
Наполняясь жесткостью, чернотой.
Но и ладно – убрали кисть, потерпели, страдали,
И снова кисть в руки взяли,
И снова мажем мы белою краской…
А потом кончается холст и художник,
Прощаясь горестно, берет его в руки,
Разводит костер и сжигает полотно,
И лишь по ветру пыль уносит ее…
***
Вот, как в час чудесный
Лан бросил по тропам блуждать:
Творец небесный! Как же так,
Что девушку бросают пропадать?
И ласковый ветер, бросая
Приятной листвой не помог.
Боже мой! И почему
Судьба, карая, больше шрамы
На теле оставляет? В чем причина?
Какое угрюмое веселье
Я этим отказом ей воздал
Тогда я душу рвал!
Бывает, дьявольское пение.
Прости, был только лишь с тобой я счастлив,
Но совершил ошибку глупый я,
Зря тогда Ангелине в любви ложной признался,
Счастье на красоту я променял…
Как интересно —
