Матов, стоявший за углом одного из домов по Советской улице, даже дышать перестал, пытаясь понять, как развиваются события в центре и на окраинах. Но до тех пор, пока не появятся связные и не доложат обстановку, он не мог принять решения, и бойцы резерва, затаившиеся в садах и огородах за его спиной, вместе с ним вслушивались в звуки боя, переживая и надеясь на лучшее.
Через несколько минут все было кончено.
На площади послышались оживленные голоса, нервный смех. Прибежал запыхавшийся связной и доложил со слов Матвеичева, что операция прошла успешно. Только после этого Матов покинул свое укрытие и поспешил на площадь. За ним двинулась и резервная рота.
Когда Матов подошел к школе, Матвеичев, сидя на приступках ее крыльца, жадно затягивался дымом немецкой сигареты и слушал оправдания сержанта Матеренко, командовавшего нападением на второй патруль:
— Так они только, значит, поравнялись с нами, мы на них кинулись, а Журавкин возьми и зацепись за плетень… Ну, треск, понятное дело. Немцы, суки, присели и фонарики погасили. Темно, мы на них с двух сторон — друг в дружку лбами, аж искры из глаз! Пока, значит, разобрались, кто где, одного нашего ранили. Идти не может. Стали с немцев куртки снимать — никак. У них там понапутано всего… Стали на себя напяливать, опять ерунда: не лезут. Кое-как напялили, пошли… Тут на тебе — ганц! И откуда он только взялся! Идет, подлюга, пьяный, лыка не вяжет. И что-то бормочет по-своему. Ну, мы его, ясное дело, приголубили. Только вышли к площади, а тут уже началось…
— Ладно, — благодушно простил Матвеичев сержанта Матеренко, похлопав его по плечу. Заметив подходящего Матова, встал, и уже более для него, чем для Матеренко: — Следующий раз на такие дела надо идти уже переодетыми, чтобы не тратить время попусту.
На площадь выносили оружие, выводили немногих пленных. Знатоки пробовали моторы легковых «опелей» и штабных бронетранспортеров. Янский со своим помощником по снабжению, интендантом второго ранга Шифманом, распределял трофейное оружие по ротам.
На площадь выкатил мотоцикл с коляской, в ней двое наших. Мотоцикл задержался около одной из групп возбужденных бойцов, затем повернул к школе. С заднего сидения соскочил красноармеец, доложил:
— Товарищ майор! Товарищ капитан Храмов приказали доложить, что все в порядке. Танки захвачены, склады тоже, а пленные, чехи и поляки, так товарищ капитан отложили этот вопрос до вашего прибытия.
— Хорошо. Скажите капитану, что я буду через полчаса.
Мотоциклист укатил.
К школе вели пленных офицеров. Всего шесть человек. Среди них выделялся высокий полковник. Он шел, высоко задрав голову, заложив одну руку за спину, другой отмахивая в такт шагов. Судя по этой походке, он когда-то носил саблю, сабли отменили, а привычка придерживать ее при ходьбе осталась. Все смотрели на этого полковника с любопытством, с каким дети смотрят на диковинных зверей в зоопарке.
Матвеичев тут же, на крыльце школы, начал допрос. Но немцы отвечать отказались категорически.
— Ты их в помещении допрашивай, — посоветовал Матов. — И вызывай по одному. Тогда они тебе что-нибудь да скажут.
И точно: с глазу на глаз немцы заговорили. Все, кроме полковника. Этот лишь молча смотрел в стену, щуря подслеповатые глаза.
Матов приказал всех пленных увести подальше в лес и там расстрелять, чтобы месть со стороны уже немцев не пала на жителей города. А сам он в соседней комнате просматривал принесенные документы и карты, сваленные в кучу. Здесь были графики поставок боеприпасов, снаряжения, горючего на весь 47-й танковый корпус. Изучить все это не было ни смысла, ни времени, и Матов поручил это дело интенданту Шифману с тем, чтобы тот представил ему отчет не более чем на двух страничках машинописного текста.
Показания пленных подтвердили уже известный факт: да, 29-я моторизованная дивизия наступает в направлении Смоленска. Новой информацией были направления движения остальных дивизий как 47-го корпуса, так и всей второй танковой группы: 17-я танковая дивизия обходила Оршу с юго-востока, 18-я танковая двигалась в направлении Гусино, что стоит на правом берегу Днепра между Смоленском и Оршей, 46-й танковый корпус двумя танковыми дивизиями наступает на Жамово-Хиславичи-Починок, полк «Великая Германия» и 10-я танковая дивизия охватывают Могилев с севера-востока, гарнизон которого отбил все предыдущие атаки, а 3-я танковая дивизия — с юго-востока; 24-й танковый корпус наступает на Славгород и Кричев.
Но что делать с этой информацией, если ее невозможно передать командованию фронта? Майору Матову оставалось лишь зафиксировать эти показания и двинуться вслед за 29-й мотодивизией, имея в авангарде несколько средних танков Т-IV, противотанковые орудия и два зенитных, а в арьергарде две бронемашины и конный отряд с одним противотанковым орудием. Все машины, которые удалось захватить в городе, были использованы в качестве транспорта для пехоты. И все повозки. Повозки свернули в лес и двинулись по проселочной дороге, основная группа — по грейдерной.
