— Немец, это там, в деревне? — спросил Алексей Петрович. — И что там за части? Сколько их? Есть ли танки, артиллерия? А будет ли поддержка со стороны нашей авиации? И, наконец, последний вопрос: когда возьмем деревню, куда дальше?
— Все увидите, товарищ Задонов, все увидите своими глазами, — пообещал Конев со снисходительной ухмылкой. И еще раз повторил: — Все увидите. Здесь все, как на ладони. Как в театре, — добавил он, желая польстить газетчику.
Завтракали гречневой кашей со свининой, выпили по сто граммов за успех наступления. Конев не пил, — может, опять же из-за газетчика, — остальные проглотили быстренько и воровато и принялись жевать, поглядывая на Задонова с тем любопытством, которое всегда сопровождало его, когда он, всего-навсего интендант третьего ранга, то есть не выше майора, если переводить на общевойсковые звания, разговаривал на равных с генералами, называя их по имени-отчеству, а не по званию, и не очень заботясь о производимом на других впечатлении. И к нему в большинстве случаев генералы обращались по имени-отчеству, или же, как теперь Конев, «товарищ Задонов», потому что обращаться «товарищ майор», а тем более «товарищ интендант третьего ранга», им, генералам, было как-то не с руки, когда перед ними тянулись полковники и даже генералы же рангом пониже, которых при случае можно обложить матом. Задонов был особая статья, его матом не обложишь, по стойке смирно поставить, конечно, можно, но потом он такое может настрочить, что не отмоешься.
После каши выпили чаю, кто сколько смог, затем разошлись по своим местам, и было хорошо видно, что у каждого из присутствующих действительно имелось свое место и свое дело. И это тоже обнадеживало.
Алексей Петрович приник к окулярам одной из стереотруб, оказавшейся свободной, покрутил колесики настройки и увидел деревушку, совершенно пустынную, точно вымершую, а, скорее всего, брошенную жителями. Поднявшееся за спиной над кромкой леса солнце освещало красноватым светом приземистые избы, покрытые соломой, вспыхивало в маленьких оконцах.
И вдруг Алексей Петрович увидел бабу с коромыслом, несущую от колодца воду. Это было так неожиданно, что он оглянулся по сторонам: видят ли другие? — и подумал: «А есть ли там немцы? Может, там и нет никого, а вся эта масса конницы и танков ринется на деревушку, сметет ее с лица земли вместе с этой бабой и со всеми, кто там есть».
Возле двух других стереотруб тоже стояли офицеры и смотрели на деревню. И они наверняка видели эту бабу с ведрами… И что?
Сзади кто-то сдержанно кашлянул. Алексей Петрович оглянулся: за его спиной стоял низенький, но весьма широкий подполковник.
— Извините, товарищ подполковник, — произнес Задонов, сделав шаг в сторону. — Я, судя по всему, занял ваше место.
— Ничего, ничего, товарищ Задонов. Мне не к спеху, — замахал обеими руками подполковник. И пояснил: — Я на эту деревушку уже насмотрелся.
— И что там, в этой деревне? — спросил Алексей Петрович.
— Немцы! Кто же еще там может быть? — удивился подполковник. — Форменные фашисты.
— А я там только что видел крестьянку с ведрами на коромысле, — возразил Алексей Петрович. — Может, немцы оттуда ушли?
— Вряд ли.
— И вы что — будете стрелять по этим избам?
— А что прикажете делать? — вопросом на вопрос ответил подполковник. — Не стрелять?
— Но ведь армия… она же для того и существует, чтобы защищать эту бабу, эту деревню, — начал было Алексей Петрович, но, заметив, как помрачнело лицо подполковника, пошел на попятный: — Извините, я человек сугубо гражданский, и вам мои рассуждения должны казаться наивными…
— Когда-то и я думал так же, — произнес подполковник. — Но война — штука жестокая…
— Да-да, — поспешно согласился Задонов и, пожимая плечами, отошел к группе военных, толпящихся позади и ничем не занятых, явно ожидающих распоряжений.
Длинные тени, между тем, вытянулись в сторону гребня холма с приземистыми избами на нем. В лесу, ближе к опушке, уже теснилась конница, порыкивали танковые моторы, вспучивались дымы. Поле заголубело, туман из оврага и болота (а справа, как выяснил Алексей Петрович, действительно было болото и небольшое озерцо) пополз на поле, тонкой пеленой укрывая лен, дорогу, кусты. Жаворонок трепыхал крылышками, поднимаясь все выше и выше, рассыпая вокруг свои незамысловатые трели. Перекликались перепела, скрипел коростель. И так все это выглядело мирно, что трудно было поверить в возможность чего-то другого, противного этому мирному утру, что накликивали настойчивыми голосами штабные офицеры, отдававшие распоряжения в телефонные трубки.
Судя по всему, наступление должно начаться с минуты на минуту. Алексей Петрович приблизился к группе, возглавляемой командармом Коневым, возле которого навытяжку стоял майор в танкистском комбинезоне и шлеме.
— Задача мне ясна, товарищ генерал-лейтенант, — говорил танкист громким голосом. — Но если у них там противотанковая артиллерия, то она расстреляет наши танки еще на подходе к деревне, а маневра здесь никакого: слева овраг, справа болото.
