— Остановитесь, Эдуард Янович! — тоже приходится надсаживать голос, чтобы собеседник услышал. — Какие ещё, к лешему, нефтепромыслы? Это на базе одной-то скважины?! Вы о чём думаете? Если с расширением разведочного бурения на нефть я вас поддержу, то с промыслами не надо бежать впереди паровоза!
— Все равно, — кричал он в ответ, — раз нефть у нас есть, нужно заранее принять меры по подготовке её добычи. Нужно включить в план капитального строительства возведение нефтеперегонного завода…
— Я буду категорически возражать против такого пустого прожектерства! — ору в ответ. — Пока мы не определим наличие промышленных запасов в соответствии с действующими инструкциями, никаких капитальных работ планировать не дам! Нам на расширение разведки и эксплуатационного бурения в Баку и Грозном средств не хватает, а там реальная нефть, не гипотетическая, и она позарез нужна народному хозяйству!
— Вы занимаете непартийную точку зрения! — сорвался секретарь Башкирского обкома. — Это хвостизм! Я буду в ЦК ставить вопрос ребром!
Вот так и поговорили… Думаете, он один был такой? Эх, если бы! На недавно прошедшей XVI партконференции таких запросов с мест тоже хватало, а предвиделось еще больше.
Кроме того, достаточно широко распространилось стремление части руководителей предприятий, уловивших, как им представлялось, куда ветер дует, и стремящихся лучше выглядеть в глазах начальства, широковещательно выступать с разного рода повышенными обязательствами, иногда даже не заботясь о реальности их исполнения. Об этом сообщала нередко местная пресса, а мне несколько раз с беспокойством говорил о подобных случаях Лазарь Шацкин.
— Откуда в наших директорах такой безудержный карьеризм? — негодовал он. — И добро бы они карьеру на реальных делах делали, но нет же! Нет! — взволнованно повторил Лазарь, заскочивший ко мне на работу из ЦКК. — Берут дутые обязательства, и хотят их выполнить путем самого беспардонного нажима на рабочих. Местные комитеты профсоюзов и наши временные контрольные комиссии на заводах пытаются одергивать таких горе-руководителей, а в ответ получают жуткую политическую демагогию. Их обвиняют в отсталости, топтании на месте, утрате перспектив социалистического строительства, в анархо-синдикализме и чёрт его знает в чем еще! — он нервно тряхнул своими пышными волосами. — Хуже всего то, что многие наши партийные комитеты и общественные организации поддаются нажиму, и позволяют использовать себя для пропаганды и проталкивания всякого рода нереальных, завышенных планов.
Признаю – меня посетила некоторая растерянность. Как бороться с такими массовыми настроениями, я не знал. А ведь вся эта демагогия сопровождалась растущим давлением на специалистов и хозяйственников, которые не обнаруживали желания принять участие в авантюристической гонке. Впрочем, они тоже не молчали. Ко мне на прием в ВСНХ еще три с лишним месяца назад, вскоре после партконференции, пришёл Яков Ильич Весник, которого я знал еще как вице-президента Амторга в Нью-Йорке. Сейчас же он, закончив руководство работами по строительству нефтепровода в Баку, заскочил в Москву по пути к новому месту работу – строительству прокатных цехов Магнитогорского металлургического комбината. Мы с ним поговорили по душам, в результате чего удалось протолкнуть в ближайший номер "Большевика" его статью, где он резко выступил против бюрократического авантюризма, ставящего в нелепое положение хозяйственников и специалистов.
"Сейчас же налицо именно безответственность командования; дискредитировать и снять с работы может с излишней легкостью и ВСНХ и РКИ и партия, профсоюз, местные организации, рабкор, сотоварищи, специалисты" – писал не без запальчивости Яков Ильич. — "Наконец, никто не мешает любому из указанных органов свалить свою вину на хозяйственников (в этом деле уже выработаны стандарты: например, когда план, проведенный вышестоящей организацией, на деле не оправдывается, то виноват всегда хозорган, хотя бы он в свое время возражал против плана)".
Сильнее всего негодовал Весник по поводу стремления зажать рот тем, кто проявлял действительную, а не показную инициативу в деле развития и совершенствования производства: "Особенно вредным недостатком в хозяйственнике считается излишняя инициатива и активность; когда этакие качества проявлены, то срыв работы хозяйственника, безответственные нападки на него и его уход от дела обеспечены; ведь в этих случаях второпях иногда мозоль отдавишь одному из многих стоящих по дороге или вообще нарушишь тишину и порядок; а у нас ведь выработана уже ужасная терминология чиновничьей мертвечины, засасывающей всякое живое дело, это – трафареты: "не сработался", "бузит", "склочник".
Эти с болью написанные строки, продиктованные тревогой за судьбу развертывающегося социалистического строительства, Яков Ильич завершал недвусмысленным предостережением: "Надо торопиться с исправлением вышеуказанной обстановки, ибо чиновничья приспособляемость и вырождение активности растут на глазах".
