- Хотя мне и не все в ваших словах кажется верным с идейной точки зрения, но снимать-то за что? - растерялась при таком известии Крупская. Неужели в Харькове ее так и не просветили насчет судьбы строптивого заведующего? Или решили на всякий случай обойти острые организационные углы? - Колония у вас работает, ребятки хорошие, зачем же с таким трудом налаженное дело отнимать! - теперь в ее голосе слышалась уже не растерянность, а явная нота возмущения.
- А вот в РВС СССР и ОГПУ совсем иначе посмотрели на результаты работы Антона Семеновича, - вклиниваюсь со своим комментарием. - Там собираются на основе его методов и при его непосредственном участии организовать несколько детских трудовых коммун с усиленной допризывной подготовкой воспитанников для пополнения кадровых частей РККА и Погранвойск ОГПУ.
- То-то я смотрю, сюда чуть ли не толпа командиров понаехала, - понимающе кивнула заместитель наркома просвещения в сторону группы военных, беседовавших с колонистами, работавшими возле длинного, почти законченного постройкой свинарника, притулившегося рядом с монастырскими корпусами. Известие о внимании военного ведомства к системе Макаренко почему-то быстро настроило ее на позитивный лад, впрочем, в довольно специфическом преломлении. - Вот! - обрадовано воскликнула Надежда Константиновна. Только чему именно она обрадовалась? - Вот для такого важного и нужного дела система товарища Макаренко как раз может пригодиться. Есть в ней такой... военизированный душок. Поэтому о пригодности ее для целей советского воспитания вообще я бы говорить не торопилась.
После отъезда Крупской Макаренко, почувствовав во мне единомышленника, начал устало изливать наболевшее:
- Даже Крупская не желает понимать! Дескать, моя система только для военных целей пригодна. В ту же дудку дует, что и все прочие. Заладили, словно по бумажке - "тут все кругом пропитано военным духом"! Сколько бы я ни писал, сколько бы ни говорил, а я говорю не первый год - никого не могу убедить, - Антон Семенович с досадой махнул рукой, но не остановился, а продолжал свои жалобы:
- Предположим, сегодня приехали французы, встретили мы их с оркестром. Если оркестр играет, то говорят, что это военный дух. Поскольку есть оркестр в каждой воинской части, то это военный дух, но ведь оркестр есть и почти на каждой фабрике! Значит, никакой это не военный дух, потому что в медной трубе самой по себе неоткуда взяться этому самому военному духу. И вот из-за этой дурацкой упертости Наркомпрос теперь не допустит распространения моей системы, - и Макаренко снова резко махнул рукой.
- Антон Семенович! - восклицаю с нажимом. - Вам не расстраиваться надо, а плясать от радости! Самое главное состоит в том, что вас теперь из колонии не выкинут, раз сама Крупская не против нашей затеи с ОГПУ и РККА. Больше того, вы же фактически получили от нее благословление на то, чтобы во всех детских коммунах, которые будут создаваться под это дело, применялась именно ваша система. И тут уж от вас зависит, чтобы блеснуть результатами.
- Все равно ведь скажут, что это только для военизированного воспитания пригодно... - бурчал заведующий колонией имени Горького, не спеша покидать скорлупу нахлынувшей на него меланхолии.
- Ничего, ничего! Мы им еще сюрпризы от ВСНХ и Госкомитета по науке и технике заготовим, - спешу морально поддержать Макаренко. - Ведь не все же ребятки по военной стезе пойдут. Там отбор будет. А мы найдем, чем остальным заняться, да так, что в других колониях от зависти локти кусать будут. Пока более конкретно обещать ничего не буду, вопрос еще проработать надо. Посоветую только посмотреть ближайший выпуск "Вестника Коммунистической академии". Там у меня статейка довольно любопытная выходит. О коммунизме...
По возвращении в Москву, поскольку Лиде уже подходило время рожать, на меня упали хлопоты по приобретению всего необходимого для долгожданного младенца. Сама будущая мама, вопреки моим настойчивым уговорам (доводить дело до скандала я не решался), продолжала ходить на работу, хотя уже имела право уйти в декретный отпуск. Станислав Адамович вроде бы стоял на моей стороне, и время от времени выпихивал свою сотрудницу домой, отдохнуть. Но в то же время у него то и дело находились срочные поручения для дотошного, неглупого, хорошо образованного и исполнительного (вот, сколько достоинств разом!) инспектора своего отдела.
Поэтому бегать по магазинам приходилось мне. Купить все необходимое - от детской кроватки до пеленок - в Москве 1927 года не составляло большой сложности, были бы деньги. К счастью, при трех работающих в семье из трех человек, да еще и при моих дополнительных приработках за счет лекций в Коммунистической академии, с этим особых проблем не возникало. Заодно я решил присмотреть кое-что и на Лиду - во многие свои вещи она уже очевидным образом не помещалась, да и после родов вернется к своим прежним размерам не сразу.
Зайдя в Петровский пассаж и разглядывая одну из витрин с готовым платьем, вдруг слышу чуть не над самым ухом вкрадчивый шепот:
- Я живу недалеко...
