Снова взрыв! На этот раз он звучит из коридора. Сразу вслед за этим хлопает пистолетный выстрел и у меня над ухом с противным звуком прошуршала пуля. Ухожу вниз и в сторону, перекатываясь по паркету, но выстрелов больше нет. В наступившей тишине слышен стон раненых, бессвязные выкрики.
– Звоните в скорую помощь! – кричу на бегу, пытаясь догнать террористов. – Сообщите в ГПУ!
Подскакиваю к двери и вдруг соображаю, что вылетев коридор, могу оказаться на прицеле. Секундная заминка позволят заметить, что «Зауэр» встал на задержку. Лихорадочно меняю магазин и рывком миную дверной проем, сразу прижавшись к противоположной стене. Но выстрелов нет, лишь топот на лестнице. Кидаюсь следом и торопливо сбегаю вниз. На лестничной площадке, привалившись боком к стене, сидит один из террористов, – вроде бы, молодой, – а его пистолет валяется рядом. Пробегая, отшвыриваю оружие подальше.
Внизу, уже у самых дверей – последний, что постарше. Он на ходу засовывает в карман кепку (успевает мелькнуть мысль – «зачем?»), и начинает оборачиваться на топот моих ног по лестнице. Рубашка расстегнулась на животе, открывая рукоять «Маузера», засунутого за пояс. В правой руке у него гранта, и поэтому ствол «Зауэра» немедля подскакивает вверх, и по вестибюлю разносится грохот выстрелов.
Все-таки, на бегу, да еще по лестнице, стрельба у меня не очень… Террорист (опять мелькает мысль – «а выправка-то офицерская…») успевает размахнуться и швырнуть гранату чуть ли не мне под ноги. Грохот взрыва бьет по ушам. К счастью, ступеньки спасают меня от осколков, но мой противник уже на улице. Выскакиваю за ним, ловлю взглядом и стволом пистолета удаляющуюся спину. Выстрел, другой, третий… Убегающего повело в сторону, он хватается за плечо, но продолжает быстро перебирать ногами.
У меня в магазине еще один или два патрона, но я больше не стреляю – на одной линии с террористом показались люди… Кажется, на них милицейская форма.
– Держите его! – кричу, надсаживая глотку, и срываюсь с места, сразу переходя на бег. – Он швырнул гранату в Партклуб!
Одного из милиционеров террорист сбивает с ног, выхватывает оружие, но второй успевает вцепиться в руку с «Маузером». Подбегаю и луплю рукоятью пистолета по тому месту, где на пиджаке расплывается кровавое пятно. Этого хватает, чтобы раненный на мгновение обмяк и потерял равновесие, и милиционер смог, наконец, выкрутить оружие из его руки…
К счастью, пострадавших было немного. В зале четыре человека получили легкие ранения в ноги, было несколько ушибов при неудачной попытке броситься на пол среди стульев, вторым взрывом серьезно ранена была буфетчица, находившаяся в коридоре. Обеих выживших террористов забрало местное ГПУ, и мне пришлось проехать с ними на Гороховую, ныне именуемую Комиссаровской (в связи с тем, что Феликс Эдмундович еще жив, в Улицу Дзержинского пока не переименовали…), чтобы оформить показания. Там прошу соединить меня с Лубянкой. На реплику: – «Мы сами сообщим» – отвечаю:
– Да вы не поняли! Мне с женой поговорить надо, – и диктую им номер кабинета Мессинга. Видимо, знакомые тут у него остались, и телефон этот кое-кому был известен, потому что на меня посмотрели с пониманием и пообещали дать связь как можно быстрее.
Когда телефонная станция сообщила, что можно говорить с Москвой, хватаюсь за трубку:
– Станислав Адамович? Здравствуйте. У телефона Осецкий. Лида у вас?
– Здравствуйте, Виктор Валентинович. Здесь ваша жена, – ну, кто бы сомневался. Опять на работе торчит чуть не за полночь!
– Позовите ее, пожалуйста, если это не трудно.
– Виктор? Что стряслось? – в голосе жены нешуточное беспокойство.
– Как ты можешь убедиться – ничего особенного. Жив, здоров, и звоню тебе, – стараюсь говорить как можно более убедительно.
– Та-а-к… – зловеще тянет Лида. – А не особенного что случилось?
– Ведьма ты у меня, – выпаливаю в ответ.
– Ты что обзываешься? – судя по голосу, моя половинка пока не решила: обижаться или принять за шутку?
– Так я в хорошем смысле! – спешу оправдаться. – Как ты заранее угадала, что мне именно сегодня понадобится пистолет? Оба магазина расстрелял…
– Так ты сегодня был в Партклубе? – с тревогой перебивает меня жена. Им что, уже пришла информация из КРО, от Артузова? Быстро, однако…
– Был, был. Все патроны потратил, а уложил только одного. Одно хорошо, что напугал их своей пальбой, и они поспешили драпануть, а не стрелять в ответ, – тороплюсь выложить ей подробности. – Впрочем, здешнее ГПУ, скорее, хвалить меня будет за не слишком меткую стрельбу, потому что двоих прихватили живьем.
Когда утром девятого июня я вернулся в Москву, Михаил Евграфович огорошил меня новостью:
– У Лиды вчера вечером прямо на работе схватки начались. К счастью, Михаил Абрамович сам ее отвез на автомобиле в роддом.
– И как она? – господи, лишь бы все обошлось!
– Может быть, и родила уже. Я, растяпа, телефончик роддома не взял…
– У меня записан, – перебиваю его, и сразу же бегу к аппарату.
