— Чего ты вылез со своей болтовней? — Прошипел Конот. — Думаешь ты один такой умный? Мне самому много чего не нравиться, но я молчу на совещаниях в тряпочку, а ты тут свой рот раскрыл тем более при молодых лейтенантах. Что они подумают о нас? То что мы сборище недоумков и командира может перебить любой солдат, да еще и права при этом качать?
— Нет, товарищ полковник. — Тихонький покраснел. — Просто все это так напомнило Партон четыре…
— Я помню, что там было. — Рявкнул Конот. — Иди к своим и держи свой поганый рот на замке, а я влеплю тебе выговор в личное дело уже как лейтенанту, чтобы эти сопливые идиоты успокоились. Или ты хочешь обратно в сержанты?
— Было бы неплохо. — Тихонький выпятил губу. — Но поставят какого-нибудь тупоголового урода только что из училища и придется нам подыхать, чтобы спасти его задницу.
— Значит, не хочешь? — прищурился комиссар.
— Да я не против, ребят только жалко.
— Ладно, вали уже отсюда. — Махнул на него рукой полковник и обратился к огрину. — Теперь что касается вас — младший комиссар Кармайкл, поступаете в распоряжение комиссара Марша точно также как эти два недоумка Тонк и Визл, его приказы и указания выполнять неукоснительно, от этого будет зависеть ваша жизнь. А вы, лейтенант Хват, кто вообще придумал оснастить огринов лазерным оружием, да еще и сформировать из них десантно-штурмовую роту? Хольтц?
— Это была моя идея, — Признался тот, — а комиссар, то есть старший офицер Хольтц ее одобрил. — Ответил огрин. — Конечно, мы можем наступать вместе со всеми, под прикрытием танков и артиллерии, но оказаться в тылу противника это такой соблазн для моих горячих ребят.
— И вы останетесь там без поддержки, где вас же там сразу и укокошат. — Покачал головой Марш. — Глупость достойная огрина.
— Ну, не все так плохо. — Улыбнулся Хват. У полковника затекла шея смотреть на верзилу и он ладошкой помассировал загривок. — Я знаю, какими считают нас люди в Империуме и готов заявить, что с сообразительностью и дисциплиной у меня и моих парней все в порядке. Мы не будем жертвовать собой и лезть на рожон. У нас есть броня — доспехи сделаны из листов обшивки списанных танков и транспортеров. У нас есть дальнобойное мощное оружие и огнеметы для ближнего боя, мы не станем стоять на месте и ждать, когда нас расстреляют — закрепимся на местности, зачистив ее, и станем потихоньку продвигаться на воссоединение с основными войсками. Или же можем выступить как рота прорыва при поддержке танков и артиллерии, на ваше усмотрение, товарищ полковник. — Тут вдруг Хват сузил глаза и от него повеяло таким холодом, что Конот прямо загривком его ощутил, а комиссар тут же насторожился. — Но если вы отдадите глупый приказ, который приведет к гибели множества бойцов, то я откажусь его выполнять. Можете меня расстрелять, но вы сделаете только хуже себе и своим солдатам. — Огрин сложил руки на груди. Он стоял как скала, такой же непоколебимый в своем решении и полковник понял, что ничего не сможет сделать с этим громилой, не убедить, не сломить его волю, только убить. А вместе с ним и придется убить его подчиненных, потому что те могут отомстить за своего командира — в дикарских мирах слово вождя — закон, а огрины явно пришли из такого вот мира. Комиссар Марш также сузил глаза в ответ.
— Что ж, хорошо, что сразу же предупредил о том, что можешь саботировать приказы. — Он потянулся к рукояти болтера.
— Не надо меня пугать, товарищ комиссар, — спокойно отозвался Хват, а стоявшая рядом Эмилия напряглась. Он что, нарывается на конфликт? Но ведь они на одной стороне, разве нет, зачем обострять и тем более пытаться не выполнять приказы, ведь они же гвардия, они обязаны подчиняться, — уже и так пуганый. Я и мои парни будем честно выполнять свою работу — уничтожать врага, а вы обещаете мне, что станете предварительно согласовывать со мной свои планы по атаке и обороне. — Огрин смотрел прямо в глаза полковнику, словно игнорируя комиссара. — Может быть, я подскажу дельный совет, потому что массовое закидывание противника трупами солдат — это глупость. Именно это я имел в виду, когда говорил, что откажусь выполнять приказ.
Комиссар тихо выдохнул. Сначала он решил, что огрин проявил строптивость и будет огромной проблемой в полку, однако тот четко дал понять, что не желает вести своих людей на убой, собственно, как и полковник Конот. Просто иногда случаются такие ситуации, когда иного выхода нет. Эту свою мысль комиссар и озвучил огрину.
— Я знаю, когда приказ граничит с предательством. — Ответил тот. — Если такое случится, то поверьте, мы сделаем все возможное, чтобы полк вышел из котла с минимальными потерями. — Слово «котел» он произнес на незнакомом языке, но Марш его понял — оно чем-то отдаленно напоминало горское наречие Валлхалы и обозначало окружение войск, а не емкость для готовки пищи, как уже было решил комиссар.
— У вас же нет соответствующей подготовки. — Заметил Марш. — Два месяца это очень мало.
