— Что? — удивился тот. — А ты берега не попутал, крысеныш?
— Ты нарочно отдавил моему снайперу руку и он не сможет крепко удерживать винтовку и точно вести огонь, так что извинись. — Твердо сказал лейтенант.
Разговаривали они громко и до ушей Хвата и сидевшей рядом с ней Эмилии долетало каждое слово. Гора нахмурился и пристально посмотрел на забияку, который решил самоутвердиться над слабым по его мнению коротышкой. Огрины осуждали подобное поведение, считая его проявлением слабости и трусости. Нет нечего лучше вызвать противника на честный бой и оттяпать ему голову, если он того заслуживает, но не так гадить исподтишка — это позор. И сейчас подобное происходило в столовой, в месте, где весь род поглощает пищу, добытую охотниками. Это святое место и испоганить его такими действиями ни в коем случае нельзя.
— Что происходит? — тихо спросила Эмилия.
— Ссора. — Хват тоже наблюдал за тем, как накаляется обстановка, а вот полиция почему-то даже не спешила вмешиваться — глазела издалека. — Не нравиться мне все это.
— Мне тоже. — Произнес громко Гора на родном языке и огрины перестали есть, стуча ложками. В столовой наступила тишина.
— Ты, мелкий ублюдок, просишь меня извинится за то, что твой солдат такой растяпа, что даже ложки теряет? — здоровяк смотрел на коротышку-лейтенанта сверху вниз. — Это ты должен в первую очередь следить за ним, чтобы он и такие как он не тянули свои грабарки к моим карманам. Я уверен, что он, когда за ложкой потянулся, у меня десять золотых спер. А ну-ка, выворачивай карманы!! — Здоровяк схватил бедного ратлинга за шиворот.
Теперь уже все в столовой наблюдали за происходящим, а полиция куда-то смылась. Либо побежала за подмогой, либо за командиром подразделения, где числился этот зачинщик. Хват вдруг встал, сложил на поднос грязные тарелки и пошел по направлению мойки, но так, чтобы его путь пересекся с ссорящимися. Лейтенант-ратлинг не отступал от своего, он упрямо смотрел на человека и злился, что не может призвать его к ответу. Как вдруг здоровяк полетел на пол, выпустив из руки коротышку, и шлепнулся носом о металл. Ратлинг ловко приземлился, перекатом встав на ноги, баюкая отдавленную руку и прижимая ее к груди, однако сумел ее дополнительно не повредить в падении. А вот здоровяк крепко приложился и сейчас возился на полу как таракан.
— О, мелкота, я тебя не заметил. — Произнес здоровенный огрин, державший поднос в одной руке. Он был раза в три или четыре выше ратлинга, настоящая гора.
Хват наклонился и подцепил забияку за шиворот, ставя на ноги.
— Не ушибся? — участливо спросил он и здоровяк как-то сразу припух, когда увидел перед собой такую мышечную массу и огромную рожу с каменным подбородком, а еще страшными глазами в вертикальным зрачком — не иначе отметина ксеносов. Внутри забияки закипела злоба, но он понимал, что огрин — это не слабый ратлинг, этот и размазать по полу сможет, так что пришлось испытывать ненависть, не выставляя ее наружу. — В следующий раз будь аккуратнее. — Огрин ловко миновал ратлинга, тот почувствовал движение воздушных масс и чуть отступил в сторону — этот может и натурально раздавить.
Человек посмотрел вслед могучей спине и прошипел ратлингу.
— Я с тобой еще не закончил. — После чего сел на свое место. — И с ним тоже. — Добавил он уже тише.
В столовой посчитали, что инцидент исчерпан и вернулись к поглощению пищи, когда появились полицейские вместе с молодым лейтенантом азиатской наружности. Они внимательными взглядами осмотрели мирно жующих солдат, после чего офицер обменялся с патрульным ничем не значащими фразами и ушел доедать свой паек, а Хват вернулся на место тем же путем, что и пришел. Проходя мимо ратлинга, он услышал как тот произнес одними губами: «спасибо» и кивнул, дав понять, что принял благодарность.
— Он мне не нравится. — Гора указал ложкой на человека. — Гнилой внутри. Я бы его пришиб.
— Да, та еще сволочь. — Согласился Хват. — В бою надо будет приглядеть, чтобы не стрелял в спину.
— Если только ратлинг не убьет его раньше. — Заметила Ступа и посмотрела на Эмилию, которая напряжено вслушивалась в родную речь огринов, улавливая отдельные слова — Болтушка старался на славу и она уже начала составлять небольшой словарик. — Нашему комиссару не нравится, что мы непонятно для нее говорим.
— Пусть учит язык. — Пожал плечами Хват. — Для нее это не трудно. Все насытились?
— Да. — Ответили несколько глоток.
— Тогда сдаем посуду и в казарму — скоро отбой, а завтра новый день на этом корабле. Нам еще предстоит показать каковы «орки» в бою. — Лейтенант усмехнулся.
