Грохот был громким, три дробовика пальнули практически разом, две мишени из трех пошатнулись от попаданий и в них появились дополнительные вмятины. Следующим выстрелил только Хват, Жила и Гора не додумались до того, чтобы самостоятельно вести огонь, а вот «Остапа» понесло. Он натурально забылся, ощутив знакомую тяжесть оружия в руках и теперь, приникнув глазом к целику, уперев приклад дробовика в плечо, вел огонь почти не переставая. Пули раз за разом щелкали по мишеням, которые шатались от попаданий, датчики фиксировали их и установленный на башне когитатор привычно записывал показания. Хват так соскучился по стрельбе, он любил это дело, постоянно тренируясь в тире будучи еще человеком и хотя руки этого тела были другими, но память не подвела, навык прочно засел в голове, он знал куда пойдет пуля, как следует подправить оружие, чтобы обеспечить попадание. И еще — его успокаивала стрельба. Запах пороха сменился на выхлоп сопел микродвигателей, к которому нужно было еще привыкнуть, но это не было проблемой. Комиссар не соврал — стрельба велась одиночными с секундной задержкой и Хват уже подумал, что надо бы разобрать оружие и выкинуть этот механизм — промедление в бою может стоить жизни. Он стрелял до сухого щелчка бойка, который запускал микродвигатель в патроне, после чего опустил оружие стволом вниз и довольно произнес.
— Курсант Хват стрельбу закончил.
Все смотрели только на него, даже Гора и Жила с восхищением наблюдали за тем, как их сопливый командир расстрелял все мишени словно в тире — процент попаданий был очень высок. Комиссар же сохранил невозмутимый вид, но внутри помрачнел — никакой дикарь не может так профессионально стрелять, если он этому специально не учился. Нужно будет для беседы с ним позвать кое-кого, кто умеет не только слушать, но и делать выводы. Но пока пусть покажет на что еще он способен, а затем будем решать.
— Молодец. — Произнес комиссар. — Теперь остальные, разбейтесь на тройки, Хват, Жила, Гора, займитесь ими, мне нужно будет отлучиться ненадолго. Если что я наблюдаю за вами. — Хольтц указал на башню.
Огрины остались в своем кругу и начали делиться впечатлениями, а Хват с головой окунулся в свою работу инструктором по огневой подготовке. Он учил громил правильно держать оружие, колотил их по тыквам в случае нарушения техники безопасности — воспоминания о собственной смерти были еще живы в памяти и не хотелось бы повторения сценария. Не у всех получалось с первого раза, да и не должно было. Девчонки так вообще плохо соображали, но Хват был упорен, призвав все свое холоднокровие и терпение, чтобы втолковать им истины, так что к вечеру — патронов было много, стреляй не хочу — все более-менее начали попадать по мишеням и даже никто никого не убил, но этого было мало. За один день невозможно научить человека правильно и точно стрелять, нужна практика. Хват следил, чтобы никто из любопытных огринов не заныкал патрон и не протащил его в казарму, а то хватит мозгов поджечь и посмотреть, что будет. Ему помогали Гора и Жила, авторитет которых как командиров надо было укреплять. Хват даже как-то подзабыл, что комиссар куда-то подевался и вел себя как инструктор в учебке, привычно командуя. И его слушали — все видели результаты и задавали вопросы, на что тот только махнул рукой, мол, тут все просто, нужен только выверенный глазомер. Только лишь когда расстреляли последние патроны, а местное светило уже клонилось к закату, огрины чуть успокоились. Они даже забыли про еду, так были увлечены стрельбой и все разговоры о честном бою уже были позабыты — это было чертовски увлекательно, палить из дробовика.
Когда Хват построил всех, появился комиссар, а вдалеке зажужжали машины — кто-то ехал на полигон.
— Сейчас поужинаем и проведем ночные стрельбы, я договорился. — Объявил Хольтц. — К тому же раз уж вам так понравилось стрелять, то это оружие вас точно не просто удивит, но вдохновит. — Он посмотрел на Хвата. — Я подумал над твоими словами и решил, что ничего плохого в этом нет, если одна из рот огринов получит тяжелое вооружение и огнеметы.
