– Точно дурак… Саша твоя дочь?
– Нет, конечно. Ей пять, а с тех пор мы не виделись.
– Хм… странно…
– Что?
– Да так… мысль одна…
На кухню прибежала Александра.
– Сашенька-Саша, смотри, у бабушки Ирмы есть мои фотографии. Только они испортились.
– Можно глянуть?..
Со всех пожелтевших от времени детских фотографий на меня смотрела Александра. Я не мог поверить своим глазам. Вот и доверяй после этого медицине… или генетике.
Потом гуляли по вечернему городу. Сашка щебетала без умолку. Слава Богу, родители остались дома. Не представляю, как бы они чувствовали себя в этой ситуации.
А мне хотелось называть её дочкой. Ума хватило. Не сорвался ни разу.
Следующий день оказался шкатулкой с сюрпризом. Главный корень в слове – сюр.
Мама подбила девок, и они на два дня уехали в Малышев Лог, где у нас когда-то была дача на берегу Кондомы.
Дачи давно нет, но у родителей там осталось много друзей. А тут разные ягоды пошли, и мама решила побаловать ребёнка свежими витаминами. Она искренне считала Сашу своей внучкой. Разубеждать её было бесполезно – Саша была точной копией меня в её возрасте.
Папа же решил поправить линию судьбы. Как всегда неожиданно и радикально.
– Саш, надо поговорить…
Не сын, а "Саш"?.. Предчувствие не обмануло.
– Тут такое дело… У тебя время есть?
– Смотря для чего.
– На сколько можешь задержаться?.. Давай сразу по максимуму.
– Пап, если по делу, говори сейчас.
– Я не по делу выступал?
– Ну хорошо… Две недели у меня есть. Но за две недели здесь я с ума сойду, не говоря уж об Ане с ребёнком.
– О девочках и речи быть не может, их надо отправить в Кемерово.
– Отвезу… Что по делу?
– Вернёшься – поговорим, не хочу, чтобы начал себя накручивать, девки почуют. Оно тебе надо?
– Да какая разница… почуют, не почуют…
– Дурак ты, сын, как есть дурак. Ты за них отвечаешь. Я же вижу, как Анька тебя любит… Ни черта не понимаю в вашей жизни… как такое может быть.
– Пап, сделаю. Когда они вернутся?
– Ждём послезавтра, потом за ними, если что.
– Одним днём тогда, туда и обратно.
– Неправильный ответ. Ты должен предусмотреть и то, что больше никогда в своей жизни их не увидишь.
– Мы потеряем время.
– Ты меня не слышишь. Делай, что говорю, капитан, приказы не обсуждаются.
Через два дня сюр продолжился.
– Мы никуда не поедем.
– Аня, думай, что говоришь.
– Саша, я всегда думаю, потом говорю. А потом делаю. Я тебе шоколадку до самой смерти вспоминать буду.
– Вот давай ты сейчас немного подумаешь о ребёнке.
– Останется с твоими родителями, если что. Ирма Андреевна, между прочим, души в ней не чает.
– Да что за дурдом-то такой!..
– Питаться надо было правильно, родной, и нас бы здесь не было. Никогда. Что, шоколадка боком вышла?
– Анюта, ну пойми…
– Ничего сейчас не хочу слышать. Всё, разговор окончен… Что сказал папа?
– Надо ехать.
– Куда?
– Часа два… два с половиной. Электричка, потом по городу.
– Я невнятно выражаюсь?
– В Прокопьевск.
– Ты раньше там бывал?
– Четыре года назад, с женой катались по разным достопримечательностям.
– Вот и меня прокатишь.
– Могут быть проблемы.
– Серьёзные?
– Скорей всего.
– Тогда мне сам Бог велел ехать с тобой. Я всё-таки врач.
– Но не военврач.
– Плохо ты меня знаешь… Там же больницы приличные есть?
– Не деревня, тем более, по слухам, одна из лучших в стране травматологических клиник.
– Хорошо. У тебя документы с собой?
– Служебные?
– Да!.. Какие могут быть ещё!
– Только журналистское удостоверение.
– Так ты у нас и журналист ещё, оказывается… Господи помилуй… Ладно, хоть что-то.
– Зачем тебе?
– А кто мне аптечку соберёт по списку безо всяких рецептов?
– На месте придумаем.
– Мама!..
– Что мама!
– Твоя мама нам поможет.
– Не хотелось бы её в это дело впутывать.
– Она врач, значит, она всегда в этом деле. Хоть у папы спроси.
– У моего папы.
– Какая разница, Жерново… Всё, иди, решайте свои мужские вопросы. Мы займёмся женскими.
Ещё две безмятежные ночи… Первого августа на первой электричке мы выехали из Новокузнецка.
Аня пристроилась на моём плече, нашла удобное положение и быстро задремала. Со стороны мы выглядели как идеальная семейная пара. И вдруг защемило сердце. Я реально осознал, – не пройдёт и двух недель, как я всё это потеряю. Их обеих. Навсегда.
Всё-таки хорошо, что предупредила заранее. Я уже простился, только ещё об этом не знаю. Это хорошо… это очень хорошо…
– Здорово, Юр… Это Аня, моя жена.
– Очень приятно… Юра.
– …Юр, я про тебя рассказывал.
– А за пятнадцать лет весточки не послал, одноклассник называется.
– Так сложилось.
– Ладно, проходите в дом…
– Твоему отцу благодарен буду всю жизнь.
– Пока не за что…
– Я не про твой приезд… ваш. Он рассказывал, как я здесь оказался?
– В общих чертах.
– А я с подробностями, от первого, так сказать, лица…
– Дембельнулся в мае семьдесят шестого, через два месяца сыграли с Иркой свадьбу.
– Я помню, вы со школы дружили.
– Ну вот, додружили… Пошли как-то на танцы, летом уже, во Дворец Металлургов. А что, дело молодое… Там один урод начал к Ирке приставать, ну я ему челюсть на место поставил, сломал в двух местах одним ударом. А уродец этот оказался отпрыском большого начальника. И впаяли мне пятерик общего режима.
