Не стоило. Пусть этим занимаются целители душ.
— Приготовь для меня зимние одежды, — начал было Элизар и даже не удивился тихому:
— Уже приготовил. Я видел, мой вождь: тебе было неприятно принимать плащ с чужого плеча.
Заметил, значит. Как многие заметили? Неприятно... это не то слово, Элизар раньше никогда не примерял чужих одежд. Тем более — одежд боевого мага кассийца.
В том, что приготовил Идэлан не было ни роскоши, ни клочочка меха или кожи. Одежды оказались неожиданно тяжелыми, сам Элизар в них стал вдруг неуклюжим, но живо забыл о неудобстве, когда вышел в снег у храма смерти.
Защипал щеки мороз, отпрянул, повинуясь резкому приказу дозорного, прислужник, и Элизар уверенно поднялся по ступенькам к тяжелым, кованным железом дверям. Он узнал дозорного, его аромат силы. На миг заглянул в лицо, обрамленное мехом капюшона, запоминая суровые, будто высеченные из камня, черты, и вошел в послушно распахнувшиеся навстречу двери.
Один из людей Армана, наверняка. Целый день следовавший за Элизаром хвостиком, вышколенный и уверенный.
— Не отходи далеко. Тебе незачем прятаться, — сказал вождь.
— Я не прятался. Я просто не хотел мешать, — с достоинством ответил дозорный. — Я всего лишь выполняю приказ.
— Старшого?
— Нет, мой архан, повелителя.
Даже самого повелителя? Впрочем, чему тут удивляться: Деммид никогда не оставлял без внимания важных для Кассии вещей. А визит в Кассию вождя Виссавии...
— Проведите меня к Арману, — приказал Элизар появившемуся перед ним жрецу в черном балахоне.
— Я не думаю, что это уместно... Все же вы целитель...
Ох уж эти касийские жрецы, осмеливаются возражать вождю Виссавии. Впрочем, наглый жрец прав: Элизару и его душе целителя было не по себе в пропитанном множеством смертей храме. Каждая смерть для целителя маленькое поражение. Каждое рождение — победа. Но сейчас ему было необходимо попасть в этот храм, хотя и спорить со жрецом хужих богов не хотелось.
— Пропусти его, — прошелестел вдруг над ними тихий шепот и все вокруг рухнули на колени, взгляда боясь оторвать от темного, припорошенного снегом камня ступенек. Все, кроме Элизара. Он не боялся ни чужих богов, ни повеявшей вдруг вокруг смерти, ни мощи, излучаемой стоявшей перед ним фигурой.
Кассийский бог смерти изволил принять вид человека, но силы своей скрывать даже не думал.
— Какая честь... — усмехнулся Элизар.
— Я всего лишь хочу, чтобы он выжил.
— Так хочешь, что приходишь ко мне, презренному смертному?
— Любимому сыну моей сестры... Да и чем ты особо отличаешься от других кассийских подданных? Ты тоже будешь в моей власти.
— Так ли? — засмеялся Элизар. — Я никогда не...
— Люди дивные создания. Тебе дано больше чем кому либо, а ты этого не ценишь. Богиня тебя не любит? Ты столько лет медленно погружался в безумие. Она же подарила тебе спасение, а могла бы тебя просто убить, еще много лет назад. И посадить на трон его...
— Может, зря она этого не сделала, — прошептал Элизар.
— Может, и зря, — ответил Айдэ. — Я бы не был так милостив. Но теперь... когда ты яро бьешься за своего наследника и свой клан, мое отношение к тебе, пожалуй, изменится. И когда ты попадешь в мои руки...
— Я не попаду в твои руки, — еще раз выдохнул Элизар.
— Думаешь, что пойдешь под крылья темной богини? Позволь тебя разочаровать, друг мой, никакой темной богини нет, и за гранью вы приходите в мой мир, как и все кассийцы...
— Мы не кассийцы!
— Виссавия кассийская богиня. Твоя земля изначально принадлежала Радону. То, что он подарил земли нашей вздорной сестре... то, что вы при жизни принадлежите ей, не отменяет факта...
— Ты! — выдохнул Элизар. — Ты хочешь сказать, что мои хранители смерти...
— Служат мне. Забавно, да? Я позволял вам кормить себя сказками о темной богине, потому что это было забавно. Но силу хранителям даю я. И после смерти ты, великий вождь, будешь принадлежать мне. Хоть, увы, и не избавишься от покровительства своей богини. Уже скоро.
— Пусть так, — ответил Элизар. — А теперь позволь, я помогу своему племяннику. С тобой мы, думаю, еще успеем наговориться.
— Я рад, что ты его так называешь, — прошептал бог смерти. — Ему понадобится твоя помощь. И не только сегодня.
— Я сделаю все, что в моих силах.
— Хорошо, вождь. Увидим, как многое в твоих силах. И как сильно ты меня сможешь удивить, — усмехнулся Айдэ. И исчез.
Элизар вздохнул и вошел в полумрак храма. На этот раз его никто не останавливал. Даже наоборот: появился перед ним, поклонился низко мелкий служка, и молча повел в лабиринт колонн, к неприметной, спрятавшейся в тени двери. Там, за дверью, был другой зал, уютный и тихий. Мерно лилось тут пение жрецов, отражался свет светильника от огромной, обсидиановой статуи Айдэ, а на алтаре лежал бледный как снег Арман.
