Он вновь ласковым поглаживанием успокоил таращившегося на Рэна, чувствующего ауру смерти коня, и одернул плащ, закрывая край виссавийского одеяния. Умеет наследник обращаться с лошадьми… Рэн вот никогда не умел. Не хотел уметь. Им в Виссавии достаточно было пегасов, и Рэн вдруг страшно заскучал по своему иссиня-черному красавцу Инею, которому приказал оставаться в Виссавии. Иней, наверное, сейчас бы помог. Пегасы умеют видеть душу, даже душу столь старательно окутанную щитами, как была окутана душа наследника.
– Тогда… твоим другом, – прошептал Рэн, не понимая до конца, какой ответ хочет услышать наследник.
И впервые в жизни до боли захотелось ответить правильно. А ведь еще день назад Рэна не тревожило ни что он говорит, ни как это воспримут. Раньше ему было неважно. А теперь от его слов зависела и его жизнь. И от его умения раскрыть душу внимательному, темному взгляду Нериана.
– В друзья не набиваются, – холодно ответил наследник.
– Тогда слугой… – упрямо настаивал Рэн, складывая в тот миг к ногам Нериана свою непомерную гордость виссавийца. И самое дорогое, что у него было – свободу.
– Слуг мне хватает, – так же спокойно ответил Нериан.
– Верных никогда много не бывает, – вскинул подбородок Рэн. – А я буду тебе верен. Не потому, что должен, а потому что хочу! Почему? Почему ты меня отталкиваешь? Я недостоин, я понимаю, но… разве я делаю что-то плохое?
– Как невинное дитя, – засмеялся вдруг наследник.
Рэн насупился: почему сразу дитя? Ну вот почему… наследник ведь и сам не сильно старше, а туда же… А наследник вдруг продолжил:
– Хорошо, Рэн. Ты можешь быть мне другом.
Рэн сразу забыл о детской обиде, расцветая от счастья… наследник позволил ему остаться! Наследник чуть улыбнулся в ответ, и в выразительных, виссавийских глазах его всколыхнулась печаль и боль… ну да… он только что похоронил друга, а Рэн к нему со всякими глупостями… Но как отпустить, как позволить уйти, ведь сейчас Нериан остался… совсем один. Без поддержки Армана и побратимов.
– Спасибо, Нериан, – выдохнул Рэн.
– Не называй меня так, – сразу же перестал улыбаться Нериан и подал Рэну руку, помогая вскочить на лошадь и устроиться за своей спиной. – Меня зовут Рэми.
Он подал знак дозорным, и те двинулись следом, расчищая им дорогу среди редких прохожих.
– Могу я спросить, Рэми… – тихо прошептал Рэн, когда они отдалились от храма и окружающего его ауры смерти.
– Да?
– Целитель судеб… его сила…
– Аши мне не враг, – копыта лошадей разбили ровную гладь огромной лужи, окатив растущие у обочины кусты акации тяжелыми, маслянистыми брызгами. – Он с детства помогает мне выжить, и вам, виссавийцам, придется его принять.
Придется ли?
– Он тогда спас вождя… он был тобой…
– Я не мог помочь Элизару, потому отдал свое тело тому, кто может. Я не знал, что Аши забыл меня, забыл свое примирение с родом повелителей, не знал, что своим поступком я подвергаю побратимов и Кассию опасности. Но этого не повторится…
– Уверен ли ты?
– Уверен. Радон получил то, что он хотел, – холодно ответил Рэми, и Рэну не понравился этот холод. Ссориться с богами не слишком разумно.
– Так жаждешь смерти?
– А ты? Ты ведь ей служишь…
Умеет наследник задавать сложные вопросы. И как тяжело на них ответить.
– Я служу людям, – собрался словами Рэн после недолгого молчания, – помогаю умершим примириться с уходом за грань. Я не служу смерти. Я ею восхищаюсь, но я и не жажду ее.
– А я служу судьбе. Так же, как ты служишь смерти.
– Ты вернешься в Виссавию?
– Я вернусь к моему принцу, – поправил Рэми. – Но сначала я должен предстать перед своим учителем и… перед повелителем Кассии. Деммид зовет меня, а я больше не могу не отвечать на его зов.
– Тогда почему ты не… воспользуешься переходом…
– Потому что я хочу подумать, Рэн. И потому буду тебе благодарен, если ты помолчишь. Ты обиделся на «дитя», – и все же он видит, – но ведешь себя, как неугомонный ребенок, которому все интересно. Если не перестанешь, пересажу тебя за спину одного из дозорных.
– Я буду молчать, – тихо прошептал Рэн.
Вопросы он сможет задать потом, теперь ему надо попасть в замок повелителя. Надо там кое с кем встретиться…
Они выехали в город, в частый лабиринт улиц, заполненных народом и расхваливающими товар торговцами. Рэми накинул на голову капюшон, пряча лицо от снующих везде горожан. Рэн сделал так же, но и это не спасло. Стоило им свернуть на боковую улочку, как Рэна силой спихнули с лошади и зашипели на ухо:
– Ты куда пропал, скажи на милость?
Рэн и рта раскрыть не успел, как его брата зло швырнули на землю, приставили к его шее клинок, и холодно спросили:
– Ты кто?
Рэми лишь усмехнулся и приказал:
– Отпусти его!
– Но, мой архан…
– Это ваша вина, что вы подпустили его так близко и позволили прикоснуться к моему спутнику, а платить будет он? – холодно спросил Рэми, и Рэн на миг узнал в нем брата: тот же холод в голосе, та же уверенность, заставившая дозорного отойти в сторону, а Дерина молча подняться:
– Ты привлекаешь к нам ненужное внимание, целитель, – холодно продолжил Рэми. – Можешь забирать брата, если он тебе так нужен.
