- Ступень класса F многомерный объект способный изменять форму и размер, создавать материю из энергии и наоборот, перемещаться между мирами и звездными скоплениями. Это инструмент, созданный для Исполнителя, для того, кто должен нести свет и справедливость, в самые темные уголки вселенной.
- Кто создал этот корабль?
- Информация закрыта.
- Он единственный такой или есть подобные корабли?
- Ступень уникальна и не имеет копий или подобий. Наличие класса подразумевает возможность развития. Звездный Бродяга живой организм, созданный на заре зарождения универсума.
- Предыдущий Исполнитель был тоже землянин?
- Раса последнего Исполнителя на доступном вам языке прозвучала бы как Ръхардра, это самое близкое звучание для понимания. Если ваш вопрос заключался в гуманоидности расы Исполнителя, то ответ нет. Исполнитель являлся полярным соединением бесструктурных элементарных частиц, кварком верхнего ряда.
Я опять почувствовал себя полным идиотом, о чём сейчас вещал Макс мне было совершенно не понятно.
- Не понимаю, если он был этим, как ты говоришь, кварком, то почему кают компания похожа на гостиную какого-то поместья на Земля середины девятнадцатого века?
- О. Прошу прошения, Сергей. Образы места отдыха и принятия пиши были взяты из вашей памяти и воплощены в материальные объекты.
- То есть этого стола, стульев, камина и книг на самом деле тут нет и это всё иллюзия?
- Нет. Всё реально и воплощено в мельчайших подробностях.
- Но это глупость. Возможно, я видел в каком-то журнале это обстановку, но я не мог запомнить всё до мельчайших деталей. Например, я уверен, что не читал ни одной книги, стоящей сейчас на полках, не видел никогда журналов, лежащих на журнальных столиках, и совершенно не представляю чья шкура лежит подле камина.
- Для общего комфорта я использую наслоения памяти всех текущих посетителей кают компании. Так журналы имеют биологическую специфику и взяты из памяти прекрасной госпожи Дианы, шкура у камина из памяти госпожи Роны, часть книг из памяти господина Ареса.
- Странно всё это. Как мы переместились сюда, я не видел никаких устройств, даже телепортация дает видимый эффект. И что по поводу Розы, почему её память не использована в дизайне?
- Ступень многомерный объект, нет нужды в вашем перемещении куда либо, все внутренние функции корабля сосредоточены в одной точке, просто находиться в разных слоях реальности одновременно. По поводу организма под именем Розочка могу лишь сказать, что у меня нет доступа к её памяти, что практически невозможно, ввиду моей квалификации. Я в замешательстве. Мне потребуется время, для наблюдения и анализа данных. Прошу к столу.
Обед затянулся. Макс удивил, воплотив в реальность все мои тайные желания. На первое был подан настоящий борщ, и это был не просто суп, а целая симфония вкуса и цвета, где каждый ингредиент играл свою неповторимую роль. Рубиновые искры свеклы танцевали в густом бульоне среди листьев рубленной капусты, согревая душу и пробуждая аппетит. Вдохнув этот аромат, я словно погружался в историю о летнем солнце, налившем соком помидоре и перце, о прохладной осени, подарившей сочную капусту и морковь. А легкий дымок копчености добавлял пикантности и глубины, напоминая о семейных застольях.
Ложка за ложкой, я погружался в этот гастрономический рай. Сладковатый вкус свеклы гармонично переплетался с кислинкой томатов, а нежная капуста таяла во рту. Мягкое мясо, пропитанное ароматами овощей, дарила ощущение сытости и уюта. И, конечно же, без чего борщ не борщ? Без ложки сметаны! Белоснежное облако нежно обволакивает рубиновый бульон, смягчая вкус и придавая ему неповторимую сливочную нотку. А свежая зелень, щедро посыпанная сверху, добавляет ярких красок и свежести. Мягкий ржаной хлеб, порезанный на дольки чеснок и кусочки мягкого сала дополняли картину моего блаженства. Макс будто читал меня как раскрытую книгу, рядом с моей дымящейся тарелкой появился маленький запотевший графинчик, грамм на двести и пара стопочек. Налив ледяную, как колодезная вода, водку, я выпил рюмку и заработал ложкой.
Когда-то давно, я еще совсем мелкий байстрюк, с вечно ободранными коленками и ссадинами, вгрызался зубами в кусок черствого черного хлеба и орудуя ложкой, поглощал такой же божественный борщ. Меня вырастил брат моей матери, жесткий, но справедливый дядя Никодим. Его жена, тётя Любава каждый второй четверг месяца исполняла это волшебство. Весну, лето и осень я проводил на улице, прибегая домой уже к вечеру и мне доставался самый смак наваристого счастья, собираемого со стенок и дна огромной кастрюли. Густота была обычно такой, что ложка стояла, пусть и на дне оставались самые жилистые куски мяса.
