— Если, ты сейчас не повинуешься моей воле, то больше ты для меня не сын и дорога домой для тебя будет закрыта навсегда. Камилла, наблюдавшая всю эту сцену из своего закутка, разрыдалась и бросилась Ромке на шею. Ромка вытер рукавом кровь с лица, крепко обнял сестричку и вышел из дома. Больше она его не видела. Сначала девочка очень скучала по брату и часто плакала, уткнувшись в бабушкино плечо, но со временем боль разлуки утихла и ее жизнь вошла в привычное русло. Между тем Камилла росла и расцветала на глазах. В четырнадцать лет она уже слыла первой красавицей на хуторе и завидной невестой. Отец же в свою очередь думал, как повыгоднее продать дочь. И он бы продал ее, не задумываясь, еще 2 года назад старому зажиточному цыгану, у которого месяц назад умерла жена от побоев, предложившего ему новенькую иномарку за дочь, если бы не бабушка. В тот страшный день, когда отец сообщил Камилле свое решение, она прибежала к бабушке с полными глазами страха и слез. Тогда больная старая цыганка встала с постели и, опираясь, на деревянную клюку вошла в комнату, где за столом пили водку и громко смеялись отец, братья и будущий муж Камиллы. Она стукнула клюкой по полу, и все посмотрели на нее. Смех моментально прекратился и тогда она каким-то низким и чужим голосом сказала:
— На ракир акадяке, ром! На кэр акадяке! *— и прошипела:
— Только через мой труп! Еще раз, посмотрев на отца, она повернулась и вышла. Обняла внучку и утешительно сказала
— Не бойся, детка, пока я жива, никто не посмеет тебя насильно выйти замуж!
Два дня и три ночи отца мучили боли в животе, его сильно тошнило и рвало. На четвертый день изнеможенный отец приполз на коленях к бабушкиной постели и тихо сказал:
— Мишто, мишто! Эмекес! ** И заплакал.
— Джя дэвлеса, ром! ***
______________________
Примечание:
*— Не говори так, цыган! Не делай так!
**— Хорошо, хорошо! Прости! ***— Иди с богом! Цыган!
Следующую ночь все спали спокойно. Но спустя почти год серьезно заболела бабушка. Она угасала очень быстро на глазах у Камиллы. Вызывать врача она запретила, да и не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что она скоро умрет. Но умирала старая цыганка долго и очень болезненно. Камилла не отходила от ее постели и спала около нее на старом лоскутном одеяле. Как-то среди ночи бабушка вдруг перестала бредить и, достав из-под подушки вялое яблоко попросила Камиллу съесть его. Как только Камилла проглотила кусочек, бабушка затихла и обмякла. На девятый день после похорон пьяный отец позвал Камиллу
— Больше защищать тебя не кому! Завтра же едешь с другими женщинами в город на заработки, а посмеешь ослушаться, забью до смерти! И ехидно рассмеялся!
Так закончилась безмятежная жизнь молодой цыганки. Но большой город ничуть не испугал Камиллу, напротив он манил ее своими афишами и витринами, кинотеатрами и барами, но больше всего ей нравились игровые автоматы. Она всегда выигрывала, а когда охранники переставали пускать ее, она смотрела им в глаза и они, словно кролики под взглядом удава расступались. Камилла понимала, что она стала обладать какой-то необъяснимой силой над людьми, но как ей правильно распоряжаться, пока не знала. Она привозила в дом больше всех денег и продуктов, сама стала одеваться по последней моде, покупала в дом бытовую технику и разные модные журналы. Вот только обувь она не покупала никогда, с детства любила ходить босиком, поэтому носила только свои единственные старые сандалии, а осенью и зимой заношенные чуть ли не дыр сапоги без каблука. Отец понимал, что такая добытчица стоит огромных денег и отказывал всем сватам. Но месяц назад, когда Камилла шла с автобусной остановки домой, неся как всегда полные пакеты, рядом остановился новенький серебристый Лексус, за рулем сидел молодой цыган с бледным прыщавым лицом и стеклянным взглядом. На худой груди у него болтался огромный золотой крест, усыпанный драгоценными камнями, который стоил, наверное, дороже, чем дом Камиллы. На заднем сиденье Лексуса сидели два местных парня с такими же стеклянными глазами
— Тебя подвезти? Красивая? — произнес противным писклявым голосом водитель.
