В тот день в аудитории, как обычно, почти никого не было. При желании в ней уместилось бы человек сто, но сейчас — всего около двух десятков студентов. К тому же многие из них сидели на задних скамьях — либо для того, чтобы после проверки присутствующих сразу же улизнуть, либо чтобы без помех заниматься своими делами.
Особенно мало было студентов с математического факультета. Можно даже сказать, что, кроме Исигами, вообще никого. Курс лекций, посвящённый истории естественных наук, не пользовался популярностью.
Исигами и сам не испытывал особого интереса к лекции, но по своей неизменной привычке занял второе место слева в первом ряду. На любой лекции он сидел на этом месте или где-то поблизости. Посередине ряда он избегал садиться, чтобы иметь возможность сохранять критический подход к тому, что слышит с кафедры. Он знал: сколь бы выдающимся ни был преподаватель, отнюдь не всё, что он говорит, заведомо истинно.
Обычно он сидел в полном одиночестве, но в этот день едва ли не впервые за ним уселся другой студент. Исигами не обращал на него внимания. Надо было успеть закончить до прихода преподавателя. Склонившись над тетрадью, он весь ушёл в решение какой-то задачи.
— Ты тоже большой поклонник Эрдёша?
Исигами не сразу понял, что вопрос обращён к нему. Только удивление, что в аудитории нашёлся человек, знающий имя Эрдёша, заставило его приподнять голову. Он обернулся.
Прямо за ним сидел, подпирая рукой щёку, какой-то парень с лохмами до плеч, в расстёгнутой на груди рубахе. На шее болталась золотая цепочка. Лицо в общем-то знакомое. Кажется, с физического факультета.
Нет, это не мог быть тот, кто только что обратился к нему, решил Исигами, как вдруг длинноволосый парень, продолжая подпирать рукой щёку, сказал:
— Решать по старинке, на листочке бумаги, не всегда удобно. У новых технологий есть свои преимущества.
Голос был тот же.
— Ты знаешь, чем я занимаюсь? — удивился Исигами.
— Дай-ка взглянуть, не люблю подсматривать, — длинноволосый парень указал пальцем на стол Исигами.
Исигами вновь опустил глаза на свою тетрадь. Страницы были исписаны формулами, но до решения ещё далеко, есть всего лишь намётки. Если парень с одного взгляда понял, чем он занимается, значит, он и сам когда-то уже подступался к этой задаче.
— Ты тоже пытался решить? — спросил Исигами.
Длинноволосый парень наконец-то отнял руку от щеки и улыбнулся:
— Я придерживаюсь принципа не делать того, в чём нет необходимости. Недаром я на физическом факультете. Мы, физики, всего лишь используем теоремы, которые разрабатывают математики. Так что доказывать их — ваша проблема.
— Но тебя эта задача интересует? — Исигами взял в руки свою тетрадку.
— Только потому, что доказательство уже найдено. Нет вреда в том, чтобы знать то, что доказано, — он посмотрел Исигами в глаза и продолжил: — Проблема четырёх цветов доказана. Любую карту можно раскрасить в четыре цвета.
— Не любую.
— Ну, конечно. Есть ограничение: плоскую или сферическую.
Речь шла об одной из самых известных математических проблем. Её сформулировал ещё в 1879 году Артур Кэйли: «Можно ли раскрасить четырьмя цветами любую карту, расположенную на плоскости или на шаре, так, чтобы любые две области с общим участком границы были раскрашены в разные цвета?» Потребовалось почти сто лет, чтобы решить эту задачу: доказать, что раскрасить возможно, или же придумать карту, на которой подобное невозможно. Доказательство нашли учёные из Иллинойского университета — Кеннет Аппель и Вольфганг Хакен. Используя компьютер, они установили, что любая карта сводится к разновидности ста пятидесяти основных карт, а после этого доказали, что все эти карты могут быть раскрашены четырьмя цветами. Это было в 1976 году.
— Я не считаю это доказательство исчерпывающим, — сказал Исигами.
— Возможно. И поэтому ты пытаешься решить задачу без использования вычислительной техники?
— Их метод слишком громоздок, чтобы осуществить его вручную, поэтому они воспользовались компьютером, но из-за этого невозможно решить окончательно, насколько их доказательство справедливо. Для проверки пришлось бы вновь задействовать компьютер, а это уже не математика в чистом виде.
— Узнаю почитателя Эрдёша! — заулыбался длинноволосый парень.
Пол Эрдёш — венгерский математик. Знаменит тем, что много путешествовал по разным странам, всюду организуя совместные научные исследования. Он исповедовал принцип, что у хорошей теоремы должно быть красивое, естественное и ясное доказательство. По поводу «теоремы четырёх цветов» он сказал, что, возможно, доказательство Аппеля — Хакена и правильно, но в нём отсутствует красота.
Длинноволосый парень с редкой проницательностью разгадал сущность Исигами. Он был поистине «почитатель Эрдёша». Тот и в самом деле был его кумиром.
