В ту же секунду Вебер шагнул ко входной двери, с неаккуратным шумом захлопывая округлую створку. Капкан закрыт, и если Листопад не умеет превращаться в змею или насекомое, он попался. Осталось лишь понять, как много вреда ломщик успел причинить чуду китайской техники…
Леший достиг винтовой лестницы, с тревогой вслушиваясь в сигналы компьютеров ПТК о сбое. Не теряя времени, двинулся вниз. Выставив перед собой трость, спустился на средний уровень убежища, невольно бросив взгляд на массивные батареи Ллейтона, гнездящиеся еще ниже.
Подошвы его ботинок были отрегулированы для бега, а потому звук шагов почти не доносился до находящегося внизу человека. Тем большим стало удивление Ильи, когда он обнаружил, что одинокий обитатель резервных штабов оказался готовым к его визиту.
Бледный, тощий младший Гринивецкий выглядел жалким и подавленным. Лицо юноши покрывала серая пыль. Там, где еще недавно покоился парик, ее было меньше, отчего лысая голова ломщика неестественно блестела. Степан стоял столбом, держась за спинку кресла, словно собирался упасть без сил. На столе Вебер заметил раскрытый «раллер» с погасшим экраном, сверток психоприводов, бутылку и игрушечного солдатика.
– Ну, здравствуй, Листопад, – прошипел он, со злости прикусывая губу.
Даже небогатых познаний в тонкостях профессии машинистов хватало, чтобы понять, что внутренняя сеть китайской станции уже обрушена.
– Успел, значит, начудить?..
– А… это ты… – Степан, двигаясь медленно и сонно, снимал с себя последние элементы маскировки – накладные брови и специальные силиконовые вставки в челюсть. – Ты, вообще, кто такой будешь-то?..
Вебер внимательно осмотрелся, но только окреп в изначальном предположении – ломщик был на этаже один, по слою пыли на полу к компьютерному терминалу вела сиротливая вереница следов. На всякий случай ступая в отпечатки ботинок молодого машиниста, Илья двинулся к нему.
– Можешь называть меня Лешим… Брат прислал. Так что, Степа, много дурного сделать успел?
Он остановился в двух шагах от черенка, опустив руку с оружием. Ему отчаянно хотелось врезать щенку, возомнившему себя всесильным. Молокососу, поставившему на порог конфликта хрупкий мир с Китаем, выстраиваемый четыре долгих года. Но как бы ни чесались руки, Илья оставался профи, а потому лишь гнобил ломщика взглядом.
– Да не важно уже… Пришел меня корить?
– Нет, Степа, я пришел тебя забрать. Домой. Если понадобится, силой.
– Не будет никакого дома…
Степан швырнул силиконовые вкладки на стол. Спохватившись, принялся собирать провода и «раллер». И тут же бросил это занятие, словно разочаровавшись или что-то вспомнив.
– Реакция уже началась, комбайну конец…
Равнодушие и обреченность, с которыми Листопад отвечал ему, заставили Илью напрячься. С таким видом сообщают родным, что неизлечимо больны; с таким видом ставят в известность, что на город через считаные минуты рухнет межконтинентальная ракета.
– Кстати, Леший. – Юноша вдруг качнулся, снова оборачиваясь к нему. – У тебя еще есть шанс выжить. Если поторопишься, конечно, то покинешь комбайн до того, как он начнет разваливаться на куски…
– Ты с чего это взял, малыш?
Илья не спешил двигаться с места, примериваясь к Степану. Тот казался рослым и худым: если его вырубить, на плечах заболтается неудобным костлявым рюкзаком.
– Ну, про вот это вот… что комбайн развалится?
– Реакция запущена, – заводным болванчиком повторил Листопад. – Я видел лично. Через несколько минут произойдет цепь ядерных взрывов, уничтожающих двигательную систему комплекса…
При упоминании о ядерном взрыве Вебер вздрогнул, невольно вспомнив проклятый «Куэн Као». Оттуда ему тоже, чуть ли не силой, пришлось вытаскивать ломщика. Разница состояла лишь в том, что Пружинка был обдолбан «синдином», а Листопад вообще никуда не хотел. Неужели парнишка не лжет и на самом деле сумел найти доступ к реакторам «Муромца»? Теперь Илья задумался про жену и дочь…
– Пойдем, Степан, – стараясь не выдать закипающих эмоций, пробормотал он. – Ничего там снаружи не взрывается… Пойдем, малец, не заставляй делать тебе больно…
Листопад хотел что-то спросить, глаза его удивленно распахнулись, а на щеки даже вернулась бледно-розовая краска. Но ломщика опередили – этажом выше вдруг щелкнули электронные замки, вскрытые снаружи. По полу загрохотали армейские ботинки, и чей-то грубый голос, смутно знакомый Лешему, зычно выкрикнул по-китайски:
– Внимание, это официальная операция армии Китайской республики! Всем оставаться на местах! Руки на затылок, «балалайки» вынуть и положить рядом! Немедленно лечь на пол и опустить головы! Не шевелиться и ждать дальнейших приказов!
Степан так и остался стоять с открытым ртом, ошалело выслушивая инструктаж, а Илья уже прыгал за соседние терминалы. Высоко и как можно дальше, поджимая ноги и не касаясь устилающей пол пыли.
Нырнул за стеллажи с серверами. Присел так, чтобы оставалось видно застывшего истуканом Гринивецкого.
