Если младший Гринивецкий пошел на убийство, отомстив китайскому корешу за предательство, в голове юноши определенно что-то изменилось. Он
Листопад вырвался из кокона, набрался решимости и готов нанести удар. Прямо сейчас.
На этот раз Илья даже не стал петлять, сбрасывая с хвоста приставленного комендантом соглядатая. Дождался, пока переодетый в штатское офицер дойдет до угла, где притаился Леший, шагнул навстречу.
И взглянул прямо в глаза так, что у молодого поднебесника подогнулись ноги. Надвинулся, хорошо представляя, какое впечатление производит на офицера. Медленно покачал головой, дернул разбитой губой. Китаец исчез с глаз со скоростью пули. Виду, что догадался о разоблачении, не подал, но затерялся в толпе испуганным зверьком, больше в поле зрения не попадаясь.
Возможно, связался со своими, перепоручил советника кому-то из коллег, но на это Вебер плевал – необходимое время он выиграл, растворяясь в глубинах ПТК. Еще в посольстве, сразу после разговора с Терпением, Леший внимательно изучил карту, в том числе и сегменты, не попадавшие в «официальные туристические путеводители».
Работники пытались было прикинуться, что ничего в запросах советника посла не понимают, но уровень прав доступа сделал свое дело. Уже через несколько минут «балалайка» Ильи впитывала все, что сибиряки сумели тихонечко собрать о закрытых территориях «Ильи Муромца».
Затем Вебер прямо в посольстве, вскрыв неприкосновенные запасы офиса, набрал побольше еды. Он не знал, сколько времени проведет в засаде, но настраивался на пару-тройку дней, забив найденную на складе сумку пачками галет и банками синтетического мяса.
Забросив увесистую ношу за плечо, Леший молча покинул офисный бокс, провожаемый недоумевающими взглядами работников. Большинство их, не посвященное в ценность нового сотрудника, до сих пор не могло понять, что делает среди добропорядочных чиновников этот рослый мужчина в спортивном костюме и с разбитым в кровь лицом…
А затем побежал – легким пружинистым шагом, кое-как лавируя в потоках китайских рабочих, запугав наблюдателя и перестав размышлять обо всем, кроме того, что нужно спешить…
Комплекс жил размеренной и скучной жизнью труженика, заступая на смены и возвращаясь с них на заслуженный отдых. Китайский рабочий, ставший не только плотью и кровью, но и символом «Ильи Муромца», послушным муравьем полз по ярусам комбайна, ел, пил, спал, употреблял алкоголь и наркотики, трахался, воровал и снова полз работать.
Ощущая, как давят на его плечи низкие потолки палуб-коридоров, Илья вдруг поймал себя на мысли, что хочет как можно скорее убраться отсюда. Хоть через Саяны пешком, но лишь бы наконец вырваться из темных и тесных ярусов, забитых китайскими работягами…
Несколько раз он встречал чужестранцев: таких же белых ворон, какой являлся сам. Журналисты, от усталости едва переставляющие ноги, продолжали сновать по лабиринту «Муромца», снимая свои документальные шедевры. Было хорошо заметно – многотонный груз пожравшего приезжих железного бегемота давит и на них, делая лица серее, а движения медлительнее и скупее.
Оставляя за спиной многолюдные уровни и цеха, Вебер торопливо продвигался в глубь прокладочного комплекса. И все равно убедился, едва достигнув нужного места, что безнадежно опоздал…
– Терпение меня грохнет… – прошептал он, замирая в тени и осматриваясь.
В кормовых этажах было мрачно и душно. Освещенным оказался только один широкий коридор, с легким изгибом уводящий вперед. Словно хлебные крошки Гензеля и Гретель, он манил вперед, даже не пытаясь скрыть недавнего присутствия чужака.
Вынув из кармана телескопическую дубинку, уже не раз выручавшую его за время командировки, Илья зашагал вперед. Необходимость в многодневном запасе пищи отпала, а потому он аккуратно поставил ненужную сумку у стены…
Шел медленно, внимательно прислушиваясь и с опаской заглядывая в боковые ответвления. Карта сообщала, что справа находится угольный склад, это подтверждал легкий специфический запах. Где-то слева располагались склады летательных аппаратов и цистерна с водой. Однако совсем скоро план палуб потерял актуальность – в конце коридора Вебер заметил массивную круглую дверь, приоткрытую на несколько пальцев.
Внутри шуршали системы вентиляции, потрескивали набирающие накал лампы дневного света, где-то на глубине гудели мощные промышленные аккумуляторы. Застыв на пороге, Илья осмотрел верхний отсек бункера, вдруг разобрав громкое бормотание, доносящееся с минус-второго этажа…
– Вот, значит, что ты такое?! – сдавленно выкрикнул кто-то по-русски.
