Пусть Порфирион воспитывает нового ученика и изобретает очередной способ сразить дрессированного китайского Левиафана. Для Степана Гринивецкого по прозвищу Листопад пришло время покинуть этот мир, в толще земной коры соединив свою душу с душами предков, составлявших живое сердце Иерарха…
На несколько секунд ему даже удалось вырваться – не ожидавший такой прыти Леший среагировал запоздало. Выскочив из-под лестницы, паренек ринулся на открытое место, раскидывая руки.
– Я здесь, стреляйте!..
Большего Листопад ни сделать, ни сказать не успел. Рука цепного пса Терпения ухватила его за шкирку, рванув так, что ломщик грохнулся на спину. Поволокла обратно, а в челюсть впечаталась рукоять «дыродела», рассыпая фонтаны огня и искр.
Поверх голов что-то грохотал усиленный громкоговорителем женский голос, но Степан слышал только жаркое дыхание наемника, склонившегося над ним и заслонившего свет.
– На пулю нарваться решил, значит?! Себя убить чужими руками?! Думаешь, я жену и дочь дома оставил, ради тебя жопу рвал, чтобы ты
От Лешего веяло ожесточением, напугавшим ломщика пуще автоматных очередей. Прямо до обморока. Ах, лучше бы он все же успел подставиться под выстрел…
– Хочешь вкус свинца попробовать? Ну, держи, пробуй…
Листопад почувствовал, как к левому бицепсу приставили ствол, а затем руку прошибла боль. Жгучая, мокрая, тянущая. Наемник его брата, не удержав гнева, выстрелил в него, одновременно заглядывая в глаза.
Открывать огонь пришлось раньше, чем она успела хоть что-то скомандовать.
Отделение едва скатилось на шестую палубу, оперативно двинувшись вперед сработанными боевыми тройками, как навстречу вдруг посыпались вооруженные люди.
Подполковник сначала не поверила собственным глазам, от неожиданности замешкавшись с приказом. Но захваченные врасплох бандиты без раздумий изготовились огрызаться свинцом, и ее бойцы первыми надавили на спусковые крючки.
Троих или четверых «кобр» удалось положить на месте, изрешетив или покалечив. Остальные, сориентировавшись на нового противника, отступили в глубь складского комплекса, где хранился полезный хлам для летательных аппаратов.
Вышагивая за спинами солдат, Чэнь Юйдяо не могла прийти в себя. Неужели на Болло напали люди Кипятка? Квон Пэн окончательно спятил, подписав себе приговор? Не случайно же он отправил вооруженный до зубов отряд в кормовую часть… А может, взлом являлся детищем Триады? Тогда зачем ее ломщики воспользовались резервным бункером, нарвавшись на «Зеркало»?..
Опекавший подполковника рядовой шел в правом пеленге в двух шагах впереди. Юйдяо ухватила солдата за край доспеха, придвигая к себе. Сорвала с бронированного плеча внешний микрофон, приложила к губам. «Балалайка» Каракурта рисовала предположительную картину боя, расставляя вероятные цели и анализируя места возможной атаки в недрах склада.
– Внимание, это подполковник Народно-Освободительной армии Китая Чэнь Юйдяо! – Усиленный встроенным в ИБК мегафоном, ее голос рванулся в коридоры. – Приказываю немедленно прекратить огонь, сложить оружие и выйти с поднятыми руками!
Триада, еще до появления сил гарнизона вступившая в бой с невидимым пока врагом, отходила, но отстреливаться ее бойцы не прекращали. Юйдяо заметила, как очередь из автомата разгрызла доспех одного из солдат, окрасив камуфляж красным. В ответ на это ее люди убили еще одного бандита.
– Это официальная операция вооруженных сил комплекса! Немедленно прекратить сопротивление и сдаться! – Приставленная к коменданту тройка бойцов взяла женщину в «коробочку», выводя на удачный наблюдательный пост на верхних балконах склада. – Ваши действия признаны государственной изменой, вы подлежите уничтожению! Прекратите огонь, и до суда вам сохранят жизнь!
В ответ на требования Каракурта по ограждениям балкона рассыпался град пуль, и Юйдяо наконец-то заметила лидера бандитов. В красном доспехе, вооруженный двумя длинноствольными «дрелями», в закоулках склада бесновался сам Квон Пэн.
От неожиданности подполковник потеряла дар речи, а уже через секунду вдруг обнаружила, за кем именно охотились головорезы Кипятка. Выбравшись из-под укромной лестницы, на открытое пространство выскочил европеец – лысый, с традиционными татуировками машиниста. Паренек шатался, раскинув в стороны руки.
Он что-то крикнул, вероятно, сдаваясь в плен, но не успела Чэнь Юйдяо сориентироваться, как за спиной чужестранца выросла рослая фигура. Сгребла смельчака за шиворот, повалила на пыльный пол, утащила из-под пуль, и сердце Каракурта обмерло.
Вот уж действительно, как старики говаривают – слепой кошке попалась дохлая мышь… Потому что человеком, не позволившим машинисту сдаться, оказался сам Вебер, своенравный советник сибирского посла. Поставленное на паузу сердце снова заколотилось, на этот раз с удвоенной силой, а к щекам подполковника прилила кровь.
