– Да, за мной был послан уполномоченный сотрудник министерства, почти справившийся со своей задачей. – Степан обернулся, щурясь от бьющих в лицо галогенных ламп, и нашел среди военных фигуру Ильи. – Но он не шпионил в пользу Сибири, никого не убивал и никак не препятствовал дружбе ваших государств. Я смогу подтвердить это, если будет нужно…
При упоминании о Вебере глаза подполковника засверкали, и женщина даже подалась вперед учуявшим добычу хищником.
– Кто в таком случае, – громко спросила она, переводя взгляд с одного Гринивецкого на другого, – напал на старшего лейтенанта Ху и его патруль?!
И даже демонстративно ткнула в старлея пальцем, словно это все объясняло.
Илья тяжело вздохнул, готовый к худшему. Но уже через мгновение медленно выпустил воздух из легких, не очень-то веря ушам.
– Это были бандиты человека по имени Кипяток, – уверенно ответил ломщик, расправляя плечи. – Это они оглушили людей старшего лейтенанта Ху и вывели меня из бункера. После чего я был освобожден Леш… официальным представителем министерства информационной безопасности… Таким образом, я повторяю свое заявление – если нет скандала, то и повода для переговоров тоже нет.
Вебер, задумчиво потиравший окаменевшую шею, глянул в сторону Каракурта. Выдержал ее взгляд, полный негодования и ярости, снова покосился на паренька. В который раз – по-новому.
Он будто бы наблюдал за ростком, заснятым в режиме ускоренной съемки. Вот тот едва пробился из-под влажной земли, но вот уже тянется к небу, набирая силу. Еще через несколько секунд он уже не тщедушный побег – он молодой ствол, грозящий стать ветвистой колонной могучего дуба.
Но дальше, и это Илья знал наверняка, ему не взойти – как посаженному в кадку дереву, экстерьер которого с этой минуты станут формировать садовники. Тем не менее, при всем трагизме происходящего, впечатление все равно было мощным – в глазах Лешего Степан возмужал за какие-то считаные минуты. Решившись на самоубийство, но не выдав Вебера и попытавшись защитить брата…
– Я несколько часов наблюдал за перепуганными и ни в чем не повинными работниками посольства, – продолжил Листопад, снова не позволив Терпению себя перебить, – и принял окончательное решение – я сдаюсь вам, товарищ Юйдяо.
– Я вырву ваши глаза, сукины дети! Размельчу их в блендере, залью молоком и выпью на завтрак!
В сторону полетел полупустой пояс с подсумками для изогнутых магазинов к пистолет-пулемету. Одна снаряженная обойма выскочила из брезентового кармана, с лязгом ударив в подножие алтаря, но Кипяток не заметил, продолжая бушевать.
– Вы племя выродков, рожденных в вонючей канаве за городской свалкой!
Он рычал и пытался выскользнуть, но доспех снимали сразу пятеро «сорокдевяток» под командованием господина Цзи, так что даже привстать с лежанки босс возможности не имел. Запекшаяся кровь и термический ожог на правом плече пока не позволяли отодрать наплечник, но рядовые бандиты выливали туда уже вторую банку лекарства, и скоро корка должна была размякнуть.
– Я вырежу ваши сердца кухонной ложкой! – Квон Пэн рычал, вращая глазами так, словно хотел выдавить их из орбит. – Проткну печень и заставлю сожрать собственные пальцы!
Поглаживая усики, Цзи гадал, отчего больше бесится Большой Брат. Боль понятна, она заставляет людей кричать, даже самых сильных. А Пэн вообще был ранен трижды, если не считать ожога и недавних побоев.
Но инфорсер с необъяснимой уверенностью полагал, что босс ярится совсем не от физических страданий. Каракурт, с которой «кобрам» пришлось вступить в неожиданный бой несколько часов назад, уничтожила сразу дюжину братьев «Союза трех стихий». Безжалостно, даже не пытаясь взять пленных.
– Вы, пропахшие мочой мешки тухлятины, какого дьявола вы делаете?!
Кипяток застонал, дернулся в руках «сорокдевяток», обмяк и закусил губу. Вместе с бесформенными лоскутами кожи темно-красный наплечник его боевого доспеха отошел прочь, и помощники сняли пластину, откладывая в сторону.
– Осторожнее, семя гиены, или я заставлю тебя откусить собственный…
Большой Брат задышал тяжело и часто, по-собачьи высунув язык. Цзи озабоченно обернулся, нетерпеливыми взмахами руки подгоняя медиков братства. Те, сбиваясь с ног, заканчивали наполнять ванну специальным медицинским раствором, в котором боссу предстоит провести не меньше сорока часов.
Кипяток, почуяв, что контроль над ним ослаблен, попытался вскочить. Рядовые, испуганно заголосив, осторожно навалились на босса, придавливая его обратно к лежанке. А тот вдруг уставился в лицо нависавшего над ним молодого человека, совсем недавно ставшего полноценной «коброй».
– Я убью тебя! Лично убью! И семью твою вырежу! Вот этими руками! Ножом… Ай, суки…
