А затем Листопад ушел, с трудом переставляя тощие ноги.
Позволил солдатам надеть на себя наручники, непрозрачную маску, вынуть «балалайку». Терпение, в одиночестве оставшийся на ярком пыльном пятаке, остекленевшим взглядом смотрел ему вслед.
Когда ломщика увели в комбайн, а на окраинах палаточного городка толпа принялась расползаться, Эдуард развернул коляску. Попробовал вертеть колеса, но пальцы только скользили по пыльной резине, и он включил электромотор.
Командующий «барсами» капитан вежливо наклонился над министром.
– Эдуард Анатольевич, у нас двадцать две минуты, чтобы покинуть воздушное пространство…
Терпение перебил его небрежным взмахом руки. Отрешенно осмотрел предгорья, заснеженные пики, палатки, китайцев и махину комплекса. Заметил Вебера.
Илья подошел, ощутимо прихрамывая и не поднимая глаз.
– Эдуард… Ты прости меня… Не успел, выходит… – «Советник посла» все еще пытался представить, что произошло бы, схвати он Степана до его проникновения в бункер. – Я…
– Замолчи, Леший, – оборвал его министр, но злости в словах не звучало, и Илья удивленно поднял голову. – Надо было в Новосибирске ловить, вот тогда бы успели. Но тут только я виноват… А в таком замесе иначе бы и не произошло, я Степу хорошо знаю. Нет твоей вины, уж поверь… Ах да, и о деньгах не печалься, заплачу в полном объеме.
– Деньги?! – Щеки Вебера вспыхнули, он поджал губу. Комок обиды толкнулся в горло так, что даже дыхание перехватило. – Да ты чего, Эдуард Анатольевич!? Я же не ради денег…
Но Терпение уже не слушал наемника. Снова включив мотор, он покатил к вертолету, вокруг которого нервно переминались спецназовцы. Вскинул коляску на дыбы, с помощью «барса» взъехал на трап «Махаона».
Перегнулся через поручни кресла, свешиваясь к подскочившему послу Республики. Тот, продолжая массировать левую половину груди, застыл возле министра, старательно запоминая инструкции и поручения. Ох, нелегкими будут первые дни восстановления его отношений с Каракуртом…
Илья обернулся на прокладочный комплекс, разглядывая его левый борт, освещенный, как новогодняя елка. Пыхтели трубы жилых бараков, крутились лопасти систем вентиляции, из заводов и фабрик стравливался пар и дым станков, на балконах виднелись солдаты и зеваки. Словно облепленный ракушками кит, титан дожидался часа, когда снова пустится в дорогу по волнам Саянского хребта.
Вебер покосился на засыпающий ярмарочный городок, снова вспомнив оператора Бадосу, склонного к отчаянным авантюрам. И задумался, вдруг решив, что неповоротливый гигант с логотипом корпорации «Тонни Ютонг» на борту, где им всем довелось встретиться, является идеальным образом Поднебесной Империи. Метафорой во плоти, прогрызающим скалы символом.
Бездушная машина проглотила молодого ломщика, прожевала и спрятала в огромном желудке, словно его никогда не существовало в природе. Так, впрочем, теперь официально и объявят.
– Так что, Леший, летишь? – усталый, но громкий голос Терпения заставил Илью обернуться.
Машинист развернул коляску на верхнем краю аппарели, глядя на наемника свысока. Под глазами его пролегли тени.
– Или еще погостить у подполковника собрался? Оставайся, если хочешь. Я ведь заметил, как смотрела она на тебя…
Ничего не ответив министру, бывший советник посла осторожно поднялся по трапу, исчезая в пропахшем оружейным маслом нутре «Махаона».
За короткий промежуток времени они с Гринивецким снова оказались на борту одного вертолета. Однако на этот раз Илья не испытывал чувства выполненного долга, как ни пытался. Вместо этого он ощущал измотанность, досаду и искреннюю обиду за недавние слова Эдуарда. Устроившись у окна, Леший поудобнее умостил травмированную ногу и отвернулся, сделав вид, что дремлет.
Двигатели вертолета заработали, последние спецназовцы оказались внутри, трап подняли и задраили. От посадочной площадки к громаде ПТК еще спешил посол Республики, а «Махаон» уже поднимался в воздух, разворачиваясь в густую осеннюю мглу.
Идти было легко, даже несмотря на перенесенные за последнюю неделю трудности.
Привычный рацион таблеток он заменил на прикупленные на борту консервы и концентраты, поэтому буквально через пару дней начнет снова набирать форму. А дальше – все пойдет намного проще.
На самой границе он на сутки заляжет в пещеру и будет спать, пока это не станет утомительно. Но и тогда он продолжит отсыпаться, пополняя силы. Затем покинет лежку и пересечет границу Омарского эмирата, в пыльных пустынях которого Буньипа встретят надежные люди. Учитывая отсутствие нормальных дорог и до Катаклизма, дальше они двинутся на верблюдах или лошадях. И снова – на запад, через безжизненные горы и плоские раскаленные равнины.
