Босс «Алмазной кобры» целым тоже не казался – его нос кровоточил, возле уха алела свежая ссадина. Но он упивался сражением, а таких полоумных Вебера учили опасаться больше всего. Уже не слыша ни аплодисментов, ни бранных выкриков, советник посла снова ринулся в атаку, повинуясь прогнозам «балалайки».
Два молниеносных хука, сокрушительный апперкот – все мимо. Скалящийся волчонком Кипяток шустро уходил от его наскоков. Леший провел еще несколько выпадов, но китаец неожиданно подловил, обрушивая раскрытую ладонь на его правую ключицу. «Балалайка» предложила проигнорировать удар, но это Илья собирался сделать и сам. А когда Пэн открылся, наконец-то выстрелил точным выпадом снизу, дотянувшись до челюсти Большого Брата…
Голова Кипятка мотнулась, ноги заплелись.
Он встряхнулся, одним прыжком отлетая на пять шагов, и снова вернулся в стойку. Но совсем не так уверенно, как раньше, и это от глаз Ильи не скрылось. Он подступил, еще чуть-чуть, провел несколько коротких джебов. А бандит, вместо того чтобы приходить в себя и обороняться, вдруг ринулся навстречу.
Скорость, с которой в корпус и голову Вебера посыпались удары, была нечеловеческой. Кое-как прикрываясь локтями, он начал пятиться, выискивая в наступлении противника хотя бы крохотную брешь. Навстречу больше не бил, сразу получив два ответа, чуть не сломавшие лучевые кости предплечий.
Наконец-то заметил, и предположение тут же подтвердила «балалайка»: сконцентрировавшийся на атаках кулаками, Пэн больше не пытался пустить в дело ноги. И тогда Илья прекратил отступление.
В его челюсть тотчас врезался «локомотив», заставив свет в глазах померкнуть, а в грудь ударила каменная ступня, отшвыривая на пару шагов. Расхохотавшись, Квон Пэн бросился в последнюю атаку, намереваясь добить чужестранца…
Кипяток пропустил неловкую отмашку Вебера, проскользнул за его спину, ладонью вцепляясь в кадык и запрокидывая голову. Ударил ступней под правое колено, заставив сибиряка упасть на него, и вдруг полетел…
Больше не защищаясь от сыпавшегося на него града ударов, Илья протянул руки за спину. Сейчас он не видел противника, но боевой сценарий на наноэкране не позволял промахнуться. Схватив рыжего за шею, Леший согнулся вперед, рывком швыряя Кипятка через голову.
И когда тот с грохотом приземлился на металлический пол ринга, сам упал сверху, успев ударить в лицо. Большой Брат на миг потерялся в пространстве. Попробовал достать сибиряка выпадами пальцев в глаза, но его правое предплечье вдруг перехватило настоящими тисками.
Зажимая кисть и локоть Квон Пэна в смертоносный болевой залом, Вебер крутанулся, поудобнее усаживаясь на противнике. Надавил, потянув вверх, и тогда сан шу «Алмазной кобры» вдруг завыл.
«Если кто-то утверждает, что способен терпеть любую боль, – со знанием дела говаривали матерые инструктора Ильи, готовя молодого кадета к работе в московском филиале СБА, – это значит, они никогда не испытывали
От жалобного вскрика Квон Пэна замерли все, кто следил за боем. Челюсти отвисали, руки опускались, брови ползли на лбы, а Чи Вай Гао чуть не лишился чувств.
Контролируя каждое движение поверженного Кипятка, Илья усилил давление, демонстрируя полные возможности залома.
– Не… нужно… вырываться… – жадно глотая воздух, просипел он. В глазах плыло, но свою добычу Вебер не отпустил бы даже мертвым. – Дерну вот здесь… и твою руку не соберет ни один пластик в мире… Сдаешься?
Несколько секунд Квон Пэн молчал, извернувшись и глядя в глаза врага снизу вверх. А может быть, несколько минут или даже часов – время потеряло привычную пластичность, превращаясь в абстракцию. В зрачках Квон Пэна плескалась такая неистовая злоба, что Илья чуть не отвернулся.
Немного сжал пальцы, потянул на себя, и лицо китайца свело новой судорогой.
– Сдаешься, Большой Брат Пэн?.. – повторил Леший.
И тогда Кипяток кивнул.
Коротко, отрывисто, потратив на это больше сил, чем на всю схватку.
Осторожно разомкнув захват, Илья поднялся на ноги, стараясь не повалиться без сил. Удерживая тошноту, протянул вниз руку, предлагая боссу Триады помощь. Постанывая, тот сразу перевалился на бок, словно не заметив этого миролюбивого жеста.
К бандиту тут же бросилась свита. Запричитала, заохала, помогла встать.
– Ну, как хочешь, – по-русски пробормотал Вебер, осматриваясь, словно пьяный. – Говорил же, что на моей стороне правда…
В одной старинной сказке ловкий кузнечик в кулачном бою победил обезьяну, бросившую ему вызов. Вспоминая удивительную схватку, свидетелем которой только что стал, Чи Вай сравнивал сумасшедшего сибиряка именно с таким кузнечиком. Как и насекомое из поучительной истории, тот наверняка использовал какую-то хитрость. Иначе победу западного дикаря объяснить было невозможно. Вот только как выяснить, что это было?
