Гао не знал, что ответить. Смотрел и молча хлопал губами, сейчас напоминая не трутня, а выкинувшуюся на берег рыбину. С противными желтыми боками, покрытую слизью, налипшими на хвост водорослями. Он попробовал улыбнуться, но рука Йена опустилась ему на плечо, словно запрещая подавать голос.
– Ты когда-нибудь слышал… что структура земного ядра чем-то напоминает… человеческий мозг? – вдруг спросил дальневосточник, странно кривя губы. Теперь провалы в его словах стали не раздражающими: они пугали. – Кремний, из которого в основном состоит ядро… при температуре плавления демонстрирует удивительные свойства… – Он змеиным выстрелом языка облизнул губы. – Атомы кремния очень напоминают атомы углерода… Ты когда-нибудь задумывался, что наша планета умеет мыслить?
Чи Вай задрожал.
Его изворотливый мозг настойчиво советовал бежать, но ноги будто окунули в цемент. Дыхание стало сбивчивым, он боялся даже произнести хоть слово, не говоря уже о криках. Ах, почему он не попросил у господина Цзи огромный, угрожающего вида «дыродел»? Чтобы пугал одним видом…
Гао всхлипнул, осознав, что сейчас Йена не остановил бы даже пулемет в руках бывшего приятеля.
А тот, все еще гипнотизируя Чи Вая пронзительным взглядом, продолжал бормотать, настраиваясь на что-то важное:
– Ты когда-нибудь задумывался, друг Гао, что все мы ходим по шкуре огромного… вселенски мудрого и древнего существа, которым является… наша планета? – Он надавил на плечо кандидата в Триаду, выгибая его спину и почти укладывая на кухонный стол. – Ходим по коже Бога… Хотя нет, не Бога… Высшего Существа… Мой наставник называет его Иерархом…
Где-то слева и внизу, вне поля зрения Чи Вая, родился страшный скрежещущий звук. Как если бы по стеклу или гладкой доске провели чем-то железным. Отточенным. Злобным.
– Ты когда-нибудь размышлял, Чи Вай, – нашептывая все тише и неразборчивее, Денис навалился, обнимая поваренка левой рукой за плечи, – что четыре года назад нашего Иерарха проткнули насквозь? Что он умирает, истекая человеческими грехами… содрогаясь в агонии забвения… роняя слезы преданного друга?
– Нет, – наконец сумел выдавить Гао, затравленно глядя в лицо полукровки.
И сразу почувствовал острую, необычно сильную и резкую боль в левом боку. Услышал странный липкий звук, как если бы мясник разделывал свиную тушу. И снова боль, на этот раз в животе. И снова звук – словно кто-то отлеплял полосу скотча от шерстяной одежды. Боль, странный шелестящий звук, боль…
Денис Йен, неожиданно потемневший и расплывшийся в его глазах, наконец-то отступил.
Стоял теперь в паре шагов, держа в правой руке что-то красное, жирными шлепками марающее пол. Лица полукровки почему-то стало не разобрать, но Чи Вай был готов спорить, что в глазах паренька горит все тот же фанатичный огонек.
Кухня вокруг исчезла, растворилась в болезненном тумане, а нижняя половина тела Гао вдруг вспыхнула жгуче и хлестко… после чего вообще перестала что-то чувствовать.
Поваренок, так и не ставший «сорокдевяткой», тяжело сполз с глубокого деревянного верстака, поскользнувшись в собственной крови. Умирая, Чи Вай Гао успел подумать, какой иронии подчас полна судьба, отнявшая его жизнь не где-то, а именно среди кастрюль, заварных чайников и кухонных плит…
– Продолжай, – велел Леон, словно его собеседник имел право выбора.
В полумраке цеха прессовки бытовых отходов лицо пленника казалось неестественно белым, светящимся изнутри. Всхлипнув и дернувшись, тот прохрипел что-то нечленораздельное, заставив Буньипа наклониться ближе.
Действие открывалки подходило к концу, но австралиец узнал достаточно. Допрашивать пытался по инерции – вдруг его новый красноречивый приятель поведает что-то еще?
Препарат, конечно, превосходным назвать было нельзя. Это не настоящая сыворотка, которой пользуются в СБА, а безумная смесь препаратов, нашедшихся в аптечке Буньипа. Своего рода
Допрос проводил неспешно, с пристрастием и выдержкой профессионального палача. Спешить было некуда. Расщедрившись, сегодня ан-Тейшейра подарил группе не только удвоенный обеденный перерыв, но и приказал продолжить съемки лишь вечером, ближе к наступлению темноты. Прессовкой же бытовых отходов занимались далеко не каждый день, что стало известно благодаря честной работе Рамона Бадосы. Так что, если понадобится, он вообще оставит горемычного бандита до ночи, вернувшись со свежими силами.
