– Это не важно, – махнул рукой наилучший. – Куаутемок – наш верный и преданный союзник. Мы уже достигли соглашения, что он возьмет Ору в жены. А уж когда они переспят, до или после бракосочетания, это уже не имеет никакого значения. Об этом никто и не вспомнит, когда они станут мужем и женой, – наконец Трапезустий отвлекся от выпивки.
– Не имеет значения? Не имеет значения?! – Это Трапезустий зря сказал. Терпение Джавана лопнуло, и он сорвался с цепи. Принц схватил брата за глотку, не дав этому напыщенному индюку вернуться к попойке. – Послушай, ты, тупой баран, ты хоть понимаешь, что об этом уже все знают?! Знаешь, откуда я об этом узнал? Мне воины рассказали, прямо перед битвой! Я был в шоке и бешенстве одновременно! И как ты думаешь, кто и когда об этом забудет, если все и так уже смеются над тобой, потому что твой верный союзник трахает твою сестру у тебя за спиной, а ты улыбаешься ему, как паршивый сутенер?! – в ярости кричал Джаван, вбивая каждое слово Трапезустию прямо в лицо.
– Отпусти! – Трапезустий попытался потребовать уверенно, он даже нашел в себе силы вновь поднять взор, но все равно прозвучало неубедительно.
– Нет, братец, мне тебя трогать можно, и я буду держать тебя, пока ты не дослушаешь до конца, – Джаван даже и не думал повиноваться. – Ты все время прикрываешься политикой и мнишь себя талантливым лидером, но ты постоянно забываешь, что все намного проще, чем ты думаешь. Ты боишься, что ясамальцы, биститы и коэты объединятся и поднимут бунт? И поэтому ты откупаешься от них тем, что прошаешь им убийство нашего отца, не так ли? И ты абсолютно уверен, что тем самым ты спас страну от гражданской войны, – Джаван был одним из немногих, кто выступал против выдвижения наилучшим ультиматума котам. Джаван настаивал на том, что коты должны понести суровое наказание независимо от политической конъюнктуры.
– Но ты не учел того, что коты, которые пошли на убийство одного правителя, почувствовав свою безнаказанность и твою слабость, теперь будут точить нож у тебя за спиной, чтобы перерезать тебе горло! А ты, наивный придурок, уже поверил, что приструнил котов и стал великим миротворцем, – Джаван усмехнулся. – А теперь ты еще позволяешь своим союзникам плевать тебе в лицо и вытирать об себя ноги?
– Это политическая необходимость. Нам нужен союз с храмом пса… – просипел Трапезустий.
– Неужели?! – злобно хмыкнул Джаван. – Знаешь, что такое власть? Позволь объяснить. Власть – это страх и уважение, кнут и пряник. Чувствуешь? Не наоборот, в первую очередь именно страх и кнут, а не уважение и пряник. У тебя нет ни страха, ни уважения. Ты слишком молод, и тебя никто не рассматривает всерьез. К тебе присматриваются. И многие хотят «подвинуть» неопытного юнца. А власть наилучшего – это умение решать споры между участниками Союза, защищать страну и вершить суд. В чем из этого ты уже успел проявить себя?
– Я сплотил все земли для борьбы с колонистами, я только что разбил нововеров и восстановил нерушимость границ! – сдавленно огрызнулся Трапезустий.
– Это все ерунда! – рявкнул Джаван. – Да, ты уговорил всех выступить с тобой в поход, но это лишь цветочки. Проявить себя на этом поприще тебе еще только предстоит на союзных переговорах. А победа… Наблюдение за битвой – это не проявление силы. Проявление силы – это когда ты во главе своих людей бросаешься на врага, отрубаешь ему голову и воспеваешь над его телом хвалу духам, а вовсе не то, что сделал ты. Да и вообще, много ли чести в том, чтобы одолеть спящих людей? Конечно же, нет! Так что ты пока никого не заставил себя ни уважать, ни бояться.
– А что бы тогда сделал ты?
– Честь семьи превыше всего! – с мстительным запалом воскликнул Джаван. – Слаб тот государь, который не может защитить себя и свой род, поэтому я бы сразу при помощи храма пса расправился с котами и выгнал их из города! Храм пса поддержал бы это предприятие, так как их лидер тоже был убит. Объединенные силы одолели бы котов. А уже после этого можно было бы подавить и тех, кто посмел поддержать цареубийц: насекомых и ящеров. И то, я тебя уверяю, когда всем стало бы известно, что ягуары перебиты за убийство наилучшего, никто не стал бы их поддерживать. Так ты показал бы, что никто не смеет покушаться на нашу семью и что твои враги долго не живут. После этого никакой Куаутемок и не посмел бы даже пальцем притронуться к Оре, а если и посмел бы, то мы бы и с его храмом расправились. Ведь то, что он натворил, – преступление, а значит, на нашей стороне были бы другие княжества. Понимаешь? Защищая свою честь, карая своих противников, ты завоевываешь уважение друзей и страх врагов. После такого никто и не подумает выступать против тебя. – И при этих словах Джаван отпустил Трапезустия. Нет, он его бросил! Да с такой силой, что наилучший чуть не упал со стола, на котором так величественно восседал.
– Ты хороший воин, но ты ничего не понимаешь в государственных делах, – прокряхтел Трапезустий, потирая шею.
