Даже если бы Кейси увидел человек, который пару раз видел Мелиссу, он бы приписал изменения в ее внешности разрушительному воздействию смертельной болезни и страшным болям. Обе женщины были очень хорошенькими, но когда Каролина показала мне фотографию своей сестры, сделанную незадолго до ее смерти, я с трудом узнала Кейси.
Она умерла спустя считаные дни после поступления в больницу. Было вскрытие, акт которого я видела в кабинете Гиффорда, а затем ее кремировали. Я представила себе похороны и церковь, полную друзей и родственников Мелиссы, потрясенных ее скоропостижной смертью. Кому из них могло прийти в голову, что в гробу, который отправляют в печь, лежит вовсе не Мелисса? Что сама Мелисса, пока еще очень даже живая, находится… в совершенно другом месте? Как ему это удалось? Каким образом Гээру удалось организовать бесследное исчезновение своей жены? Где Мелисса находилась в течение тех девяти месяцев, которые прошли между смертью Кейси и ее собственной? И что с ней делали все это время, черт побери?
Я закрыла «Женщину в белом» и отложила в сторону. В то время я еще не знала сюжета этой книги, но несколько месяцев спустя прочитала ее. В ней рассказывается о том, как один человек фальсифицирует смерть своей жены – за деньги, разумеется, – похищая ее и заменяя умирающей женщиной. Дана, в отличие от меня, читала эту книгу, и смогла очень близко подойти к разгадке двойной смерти Мелиссы. Возможно, она даже нашла Солтеров, и этим подписала себе смертный приговор. К сожалению, мы этого уже никогда не узнаем.
Когда мы приземлились в Данди, Хелен мельком улыбнулась мне и скрылась в ожидающей ее машине. Вторая машина отвезла меня в участок, где меня угостили кофе и оставили в комнате для допросов. Я прождала там почти час и к тому времени, как в комнату вошел инспектор из команды Хелен, чтобы снять показания, чуть не спятила. Он пришел в сопровождении констебля, который сел в углу комнаты и записывал весь наш разговор на диктофон. Мне не зачитали мои права и не предложили воспользоваться услугами адвоката, но во всем остальном это был форменный допрос. Инспектор твердо решил докопаться до сути.
Я рассказала ему все, с самого начала и до конца – с того момента, как я нашла тело, и до встречи с Солтерами. Рассказала о Кирстен Ховик, которая сломала шею, упав с лошади, о найденном кольце, которое почти наверняка принадлежало ей, о том, как кто-то проник в мой дом и рабочий кабинет, о свином сердце на кухонном столе, о том, как в мой кофе, скорее всего, подмешали наркотик, и о том, что незваный гость удалил информацию из моего компьютера. Я перечислила все странности, которые Дана обнаружила в финансовых документах, и описала наше с Хелен ночное бегство. Потом мне пришлось рассказать все это еще раз. И еще раз. Время от времени инспектор останавливал меня, заставлял повторить или уточнить только что сказанное, и под конец я уже не помнила, что говорила и чего не говорила. Через пять минут после начала допроса я порадовалась тому, что не являюсь подозреваемой в этом деле, через двадцать минут мне начало казаться, что это не так.
Через полтора часа мы сделали перерыв. Мне принесли обед. Потом инспектор вернулся и снова начал задавать вопросы. Через час он откинулся на спинку стула.
– Кто знал, что в то утро вы планировали выйти в море, мисс Гамильтон?
– В том-то и дело, что мы этого не планировали, – ответила я. – Мы даже не планировали провести выходные на Ансте. Решение были принято спонтанно, в последнюю минуту. Но о том, что мы держим на Ансте лодку, знают очень многие.
– Свои спасательные жилеты вы тоже держите там? Я не могла себя заставить посмотреть ему в глаза.
– Нет. Мы держим их дома. На чердаке. Дункан положил их в багажник перед самым отъездом. Там они и пролежали До того воскресного утра, когда мы решили выйти в море.