– Гээр занимался завещанием предыдущего владельца и знал, что в доме временно никто не живет, – продолжала Хелен. – У него даже остались запасные ключи. Он говорит, что до самых родов держал Мелиссу связанной и оглушенной наркотиками, а как только она родила, убил ее. Утверждает, что действовал в одиночку.
– Чушь собачья! Гээр не мог много месяцев держать беременную женщину в заточении и принять роды без посторонней помощи. Он кого-то прикрывает.
– Возможно. Гээр также объясняет, зачем вырезал рунические символы на спине Мелиссы. Якобы эта мысль пришла ему в голову, когда он заметил резной орнамент над вашим камином. Именно тогда он и решил создать вокруг этого убийства мистический антураж на тот случай, если тело когда-нибудь все же обнаружат. Все решат, что это было культовое убийство, а он сам останется вне подозрений. Сердце он решил вырезать для большей убедительности, но не помнит, что с ним сделал. Говорит, что из-за сильного стресса, который тогда испытывал, у него огромные провалы в памяти.
– Бред! Врет.
– Ты думаешь, мы этого не поняли? Да, и еще он признался, что Коннор, который считается сыном его новой жены Элисон и его пасынком, на самом деле его собственный ребенок, которого родила Мелисса.
– Дана сразу это поняла.
Хелен вздрогнула, сделала глубокий вдох и продолжила:
– Гээр знал, что мы в любом случае сможем это доказать, сделав анализ ДНК. Послушай, не надо переживать. Через несколько часов, максимум через пару дней, мои ребята окончательно его расколют, и он расскажет все. А сейчас нам пора трогаться в путь.
Полет продолжался час с небольшим. Все это время Хелен просматривала старые записи и делала новые. Ее поза и выражение лица были более чем красноречивыми:
С того момента, как вертолет поднялся в воздух, я размышляла над необъяснимым поведением Гээра. Мы бы никогда не смогли так далеко продвинуться в расследовании, если бы он не разрешил нам ознакомиться с рентгеновскими снимками зубов его жены и сравнить их с рентгенограммой убитой. Всего несколько дней назад, в субботу утром, он просто рвался сотрудничать с полицией. Он и не подумал подавать жалобу на мое неэтичное поведение, хотя имел на это полное право. Он опознал труп в морге, таким образом признав, что именно его жена была похоронена на моем лугу. Правда, в то время мы были еще очень далеки от разгадки и понятия не имели о том, как именно была произведена подмена одной женщины другой, но все равно – в то утро Стивен Гээр фактически сам навлек на себя подозрения. Причем сделал это совершенно сознательно.
Вертолет заложил вираж, и теперь мы снова летели над Северным морем, направляясь к Шетландским островам. Солнце клонилось к закату, окрашивая все вокруг в теплый золотистый цвет.
Но почему он это сделал? Устал жить с чувством вины? Мне приходилось слышать о том, что некоторые преступники подсознательно стремятся к тому, чтобы их поймали. А может быть, он вполне осознанно подыгрывал нам, будучи уверенным в собственной безнаказанности, в том, что могущественные друзья смогут защитить его и что он в любом случае выйдет сухим из воды?
Возможно, в то утро он просто играл с нами, как кошка с мышкой, сообщая сведения, которые мы все равно не успеем использовать до того, как нас… нейтрализуют? Уберут с дороги, прежде чем мы найдем облеченного властью человека, который бы воспринял нас всерьез, и сообщим ему то, что удалось узнать? Три дня спустя Дана уже была мертва, а я сама чудом избежала гибели.
Мелисса узнала то, что ей не положено было знать, и ее уничтожили. Она умирала долго и страшно. Я задумалась о том, что именно могло возбудить подозрения Мелиссы, как ей удалось докопаться до сути, в какой момент ей стало страшно и пыталась ли она бежать. Сначала Мелисса, а потом Дана заплатили слишком высокую цену за собственную любознательность. И те, кто их убил, на этом не остановятся. Несмотря на то, что мне рассказала Хелен о признании Гээра, я точно знала, что они были не последними жертвами. Так какого черта я возвращаюсь на острова?
Мы приземлились на поле неподалеку от полицейского участка Лервика. В кабине стало достаточно тихо для того, чтобы можно было говорить, и Хелен наконец оторвалась от своих записей.
– Тебя ждет машина с шофером. Поедешь домой, соберешь все, что нужно, и отправишься в гостиницу. Мы уже заказали номер. Я точно не знаю, когда именно ты можешь понадобиться в участке, поэтому просто сиди тихо и жди.
– Расследованием руководишь ты?
– Нет, суперинтендант Харрис. Но я являюсь официальным консультантом и наблюдателем. И поверь, теперь следствие проводится как положено, в строгом соответствии с буквой закона.
Хелен посмотрела на поле. Там стояло несколько полицейских машин. Когда она снова повернулось ко мне, на ее лице было странное выражение, которое я не могла разгадать.