– Тора, твое поведение просто неразумно. Ты должна немедленно вернуться в больницу. Надеюсь, что у тебя хватило ума не сесть за руль? Сообщи, где ты находишься, и я за тобой приеду.
Я стерла запись. Естественно, я никому ничего не собиралась сообщать. Но этот звонок меня встревожил. Если Кенн сказал местным полицейским, что я села за руль, будучи под воздействием успокоительного, далеко я не уеду. Меня наверняка почти сразу же остановят.
Перед тем как выйти из дому, я решила собрать письма с пола и, не просматривая, положить на журнальный столик в гостиной, но одно из них привлекло мое внимание. На сиреневом конверте было написано только мое имя. Ни марки, ни адреса. Мне показалось, что мое сердце сжала чья-то ледяная рука. В конверте был небольшой желтый ключ и короткая записка. Я впервые в жизни получила послание из могилы.
Мне все же удалось погрузить все вещи на велосипед Элспет, но для меня на нем места уже не осталось, и я покатила его вниз по дороге к тому месту, где была припаркована моя машина. Погрузив в нее вещи и велосипед, я завела мотор. Не знаю, как я со всем этим справилась. Особенно если учесть, что все это время я плакала навзрыд.
Когда я ехала обратно по направлению к Лервику, начался дождь. Я продолжала плакать. К счастью, ночь была довольно светлой, потому что мне приходилось вести машину с большой скоростью. Понимая, что меня обязательно будут разыскивать, я хотела поскорее оказаться в Лервике, где спрятаться было гораздо легче, чем на пустой дороге. Они никогда не догадаются, куда именно я отправилась.
Я вспоминала содержание записки, которую мне оставила Дана:
В верхнем углу записки была проставлена сегодняшняя дата и время. Двенадцать часов дня. Я подумала, что это может оказаться очень важным для установления точного времени смерти и поэтому записку необходимо немедленно передать в полицию. Учитывая мое невезение, было более чем вероятно, что такая возможность мне представится уже в ближайшие несколько минут.
Но по дороге в Лервик я не увидела ни одной патрульной машины. Оказавшись в городе, я почувствовала себя в большей безопасности, тем не менее, доехав до Лейнз, решила не оставлять машину там, где обычно, – на ближайшей к дому Даны парковке. Проехав мимо нее, я направилась к следующей стоянке.
Входную дверь уже починили – быстро работаете, ребята, – но ключ по-прежнему подходил к замку. В пустом холле царила тишина. Я немного постояла, прислушиваясь, и поняла, что на самом деле дом полон различных звуков. В домах вообще никогда не бывает абсолютной тишины. Тихо булькала вода в отопительной системе, мерно гудела электронная аппаратура, тикали часы. Но никаких звуков, от которых бы моя душа ушла в пятки, а и без того учащенно бьющееся сердце вообще начало выскакивать из груди. Я включила фонарик, который захватила с собой, и направилась в кухню. Там была идеальная чистота. Нигде ни пятнышка, все сверкает. Казалось, что здесь только что закончили генеральную уборку. Я не могла бы объяснить свои дальнейшие действия – возможно, я была голодна и действовала подсознательно, – но как бы там ни было, я прошла через всю кухню к холодильнику и открыла его.
Судя по всему, Дана совсем недавно закупила продукты. Полный лоток салата. Огромная картонная коробка с абрикосами на одной полке и твердый сыр нескольких сортов на другой. Нетронутая упаковка натуральных йогуртов. Два литра снятого молока, маленькая бутылочка клюквенного сока и большая бутылка хорошего белого вина. Десяток неинкубаторских яиц. Ни мяса, ни рыбы. Дана была вегетарианкой.
Мелькнула мысль, что неплохо бы перекусить, но я не смогла. Закрыв холодильник, я вышла из кухни. Мне нужно было подняться наверх.
Медленно переступая со ступеньки на ступеньку, я повторила путь, которым уже проходила сегодня, и мои мысли были такими, какими обычно бывают мысли в подобных случаях. Если бы… Если бы я не запаниковала тогда, на Ансте, если бы я вернулась в дом и воспользовалась машиной Элспет, а не ее велосипедом, я бы добралась до Лервика уже через пару часов и оказалась бы в доме Даны до того, как она…
Дверь в ванную была закрыта. Обернув руку полой жакета, я открыла ее и осветила фонариком небольшое помещение.
Ни единого пятнышка.