Еще пять ступенек, шесть. Моя рука была липкой от пота. Я взвела спусковой механизм и сняла «гуманного убийцу» с предохранителя.
Нижняя ступенька скрипнула.
Я пересекла холл и прошла в гостиную. Там оказалось значительно темнее, чем должно было быть. Кто-то задернул шторы. Я остановилась. Прислушалась. Правая рука, которую я выставила вперед, дрожала.
А потом сильный удар сзади свалил меня с ног.
Я лежала на полу, прижавшись щекой к дубовым доскам паркета. В моей правой руке ничего не было.
Человек, который с силой прижимал меня к полу, пошевельнулся, слегка ослабив давление. Я с силой ткнула локтем наугад и, судя по звуку, попала. Снова навалившись на меня, незнакомец заломил мою правую руку. Я извивалась и лягалась, и даже несколько раз попала по чему-то мягкому. После третьего удара человек приподнялся.
– Лежать спокойно! Полиция!
Да, как же! Очевидно, незнакомец собирался надеть на меня наручники, потому что теперь удерживал меня только одной рукой. Но для этого он был недостаточно силен.
Я набрала в грудь побольше воздуха – что было довольно проблематично, учитывая массу, которая давила на меня сверху, – собралась с силами и резко перевернулась на спину. Это стало полной неожиданностью для человека, который сидел на мне верхом, и он упал на пол. Я быстро вскочила. Мой противник тоже. Мы изумленно уставились друг на друга. Даже в темноте я смогла рассмотреть высокую стройную фигуру, короткие светлые волосы и правильные, точеные черты лица. Я сразу поняла, с кем только что боролась.
– Кто вы такая, черт бы вас побрал? – спросила женщина.
– Тора Гамильтон, – ответила я. – Подруга Даны. Она дала мне ключ.
Может быть, это был не самый разумный ответ, но на женщину он явно подействовал успокаивающе.
– Я работаю в больнице, – добавила я. – Я помогала Дане в расследовании одного дела. Убийства. Тело было закопано на моей земле. Я его и нашла.
Я чувствовала, что говорю слишком быстро и сбивчиво, и замолчала.
Женщина кивнула.
– Дана мне говорила.
Теперь мое дыхание снова стало нормальным. Голова болела, но хотя бы перестала кружиться.
– Я вам очень, очень сочувствую, – сказала я.
Старший инспектор уголовной полиции Хелен Роули довольно долго пристально смотрела на меня. Система центрального отопления начала охлаждаться на ночь, и я слышала тихое потрескивание. Где-то залаяла собака.
– Вы верите в то, что она покончила с собой? – спросила Хелен так тихо, что я с трудом расслышала ее слова.
Я понимала, что это вопрос чисто риторический, но я с нетерпением ждала его в течение последних восьми часов и мечтала о том, чтобы мне наконец представилась возможность сказать то, что я сказала:
– Я ни разу, ни на долю секунды не усомнилась в том, что это не так.
В глазах Хелен промелькнуло удивление. Она прищурилась и, глядя мне прямо в глаза, очень тихо спросила:
– Почему вы в этом так уверены?
– Вы заглядывали в ее холодильник? – ответила я вопросом на вопрос. – Неужели вы думаете, что Дана стала бы забивать холодильник продуктами за несколько часов до того, как покончить с собой?
Взгляд Хелен стал еще более пристальным. Она не верила мне. Более того, я видела, что она начинает сердиться. Но я не собиралась отступать. В конце концов, эта женщина знала Дану лучше, чем кто бы то ни было. Так почему я должна убеждать ее в том, что было совершенно очевидно?
– Если бы Дана – Дана, которую я знала, – собиралась покончить с собой, она бы достала оттуда все продукты, выкинула их в мусорное ведро, вынесла ведро на помойку и чисто вымыла холодильник дезинфицирующим средством «Деттол», – с горечью сказала я. – Да, и еще она обязательно бы сдала книги в библиотеку.
Хелен отступила к стене и нащупала выключатель. Теперь, когда в комнате стало светло, я смогла как следует рассмотреть ее. Хелен была одета в зеленый жакет с подплечниками и мешковатые брюки военного покроя. Она была высокой, почти моего роста, но ее волосы оказались совсем не короткими, просто они были зачесаны назад и заплетены в косу. Она была очень привлекательной. Не хорошенькой, а именно привлекательной, с изящно очерченным подбородком и карими глазами. Я с удивлением отметила, что мы с ней очень похожи. Хелен огляделась и села на один из диванов.
Мне очень хотелось выговориться, но я сдерживалась изо всех сил. Слишком многое надо было сказать, и я не хотела, чтобы это выглядело беспомощным бормотанием. Заговорила я только тогда, когда почувствовала, что в состоянии связно излагать свои мысли.
– Около четырех лет назад я некоторое время работала с самоубийцами. Естественно, с теми, чьи попытки закончились неудачей. Это довольно сложные пациенты, с ними трудно разговаривать… Так вот, они пытались покончить с собой по разным причинам, происходили из разных социальных слоев, но при этом у всех было нечто общее.
Хелен сидела, наклонившись вперед и обхватив себя руками. Казалось, она обращается к ковру у себя под ногами:
– И что же это? Безысходность?