– Нарываешься на похвалу? Вряд ли она тебе нужна, – заскользила пальчиками по его плечам, груди, позволяя себе желанные прикосновения, о которых я мечтала ночами. – Я бы никогда не подумала, что может быть столь… ошеломительно. Волшебно. И всегда так?
– Смотря с кем.
Сердце защемило, напоминания о том, что, как бы сильно я его ни любила, наступит завтра, и Аиррэль останется лишь миражом. Грезой, которая никогда не станет доступной.
Эта любовь казалась невозможной, недостижимой. Незаслуженной. Болезненной и неправильной, но необходимой как кислород. И сейчас он был рядом, позволяя мне эту слабость, а себе… возможность вспомнить прошлое. И я прекрасно понимала, что сегодняшняя ночь для него ничего не значит, а для меня как целый мир.
– О, ты снова о себе! – засмеялась, пытаясь перевести все в шутку. – Ты неисправим.
– Нет, я о тебе! – серьезный тон. – О нас, если точнее.
Звук смеха смолк, я посмотрела на него в задумчивости, не до конца понимая, что он этим хотел сказать, что он на меня так действует, или я – на него? Именно сейчас я ждала искренних слов: важных, нужных, однако он ничего толком и не произнес.
– Надеюсь, Ихиль ничего не узнает, – спохватилась не вовремя, подпортив романтический настрой.
– Небесная, давай договоримся, наши отношения касаются только нас и никого более. Что мы делаем, как и когда – лишь наше дело, – грозный голос с властными нотками, от которого у меня дыбом встали волосы на затылке.
Архангел перекинул меня себе на живот, наши лица находились в миллиметрах друг от друга. Я приподнялась, чтобы лучше рассмотреть его, заглядывая в глаза и любуясь бликами радужек.
– Ты очень красивый.
– Значит, ты полюбила меня за красоту?
– Наверное, в какой-то степени внешность имеет значение, не согласен? Ты тоже изучал меня с первого дня, рассматривал, оценивал. Если бы я была тебе неприятна, стал бы ты спать со мной? Мужчины любят глазами, а женщины… – замерла, подбирая слова, – …могут и косого, и кривого полюбить, главное внимание, харизма, действия, чувства, в конце концов.
– Вот оно как, оказывается? – показалось, что он издевается.
– Знаешь, как говорила моя бабуля?
– Как? – поджал губы, сдерживая усмешку.
– Любовь зла – полюбишь и козла.
– Ха-ха-ха, крайне обстоятельное и подробное описание любовных тяжб.
– Истинная правда! Я увязла в смолистом болоте, потеряла сердце и как ни пыталась выбраться, все сильнее погружалась на дно. Наткнулась на свободолюбивого, вольного и высокомерного! Мой козел хоть и покрыт небесной золотой мишурой, но сущность не меняется. Потому что никак иначе назвать это недоразумение нельзя. Всю нашу ситуацию. Не хочу оскорблять тебя, но вот как я это вижу.
– По-твоему, я – козел?
– О, не переживай! Я – галимая дура. Идеальное сочетание.
– Я согласен быть козлом, если станешь моей козочкой.
– А я не могу.
– Почему?
– У тебя уже есть коза, хотя, скорее, козлище! Ведь у твоей пары не меньше яиц, чем у мужика.
– Касательно Лиирты…
– Хватит о ней. Не порть мне ночь разговорами об этой сучке.
Он не спорил и кивнул, обхватил мои бедра и сжал ягодицы ладонями, а потом чуть подался вперед и вошел в меня без предупреждения.
– Сядь. Да, вот так.
Я подчинилась и уселась на его бедра.
– Вверх, вниз. Попробуй, – повелительный тон с нотками нетерпения, горловой хрип.
И я не стеснялась, наоборот, хотела повторить наше безумие. Он уперся ладонями в мою грудь, обхватывая и рассматривая с бесстыдством и явным наслаждением, трогая и целуя, пока я скакала на нем верхом и стонала, играла с ощущениями, то замедляясь, то ускоряя темп, наблюдая за реакцией мужчины.
Мне нравилось видеть, как я действую на него, то, как он смотрит, шипит и расслабляется, то, как напрягаются его мышцы. Безупречен.
Черт, да я просто могу взорваться от одного его взгляда, и я практически это делаю, но любимый не позволяет и замедляет темп, ухмыляясь, вычисляя и угадывая эмоции. Я хныкала и требовала, хотела еще.
Он намотал на кулак прядь моих волос, потянул на себя, а после сцепил наши губы, терзая мой рот языком с жаждой путешественника, что попал в Аравийскую пустыню и после долгих странствий добрался до источника и испил благодатной живительной влаги.
Я улыбалась и отдавалась ему без остатка, позволяла делать все, что он хотел, все, о чем грезила я эти долгие месяцы, и все, о чем видела сны.
– Скай, ты безумие. Мое красивое безумие!
– Твое?
– Мое! Ты… – Аир впервые выругался на странном диалекте и перевернул меня на живот, обхватывая одной рукой мою шею и прижимая лицом к матрасу, и эта жесткость на пределе, смесь нежных поцелуев и резких толчков накрыла меня очередным фантастическим взрывом удовольствия.
Внутренние стенки сжались и сделали несколько уверенных мышечных сокращений, обхватывая мужскую плоть. Аиррэль поцеловал мои плечи, слизал соленую каплю пота с виска и через какое-то мгновение после меня финишировал, наваливаясь. Затем перекатился набок, прижимая меня к груди, не разрывая контакта, боясь отпустить, потерять. И мы лежали так какое-то время.
Бесконечно долгое время в тишине, слушая дыхание друг друга.
