…Шакаи-ар никогда не убивали, если был другой способ решить проблему. За их поступками всегда стояли причины, порой не согласующиеся с человеческой моралью, непостижимые и отвратительные — но все же причины. Голод, месть, защита. Порой случалось, что шакаи-ар убивали и для развлечения. Когда я задумывалась об этом, то меня передергивало, но как судить потомков Древних по меркам Младших?
Глупо считать шакаи-ар злом во плоти. Но пропасть между нашими народами слишком велика, чтобы перекинуть через нее мостик понимания. Можно только стоять на разных ее краях и вглядываться вдаль: что там, на том берегу? Что
Вглядываться с готовностью принять все, что увидишь, а не со страхом и осуждением.
Вчера, наблюдая за ссорой Ксиля и Дэйра, я спросила Акери, почему он хочет помочь.
Он ответил: «Потому что я могу».
И это было слишком похоже на то, что сказал бы Дэйр, будь он на его месте.
— Он здесь.
Что-то со стуком приземлилось на пол, и я с запозданием осознала, что это книга. Кажется, меня все-таки сморил сон.
— Дэйр?
— Да.
Ксиль не стал дожидаться, пока я протру глаза, и выскользнул из комнаты. За окном было темно. Мельтешил тревожно снег, слепо толкаясь в стекло. Пламя в очаге почти угасло, истощив запасы алхимического состава в угле. Часы на стене показывали половину шестого. Секундная стрелка дергано двигалась от деления к делению, словно застревая на каждом шаге.
— Жди здесь, — коротко крикнул Ксиль из гостиной.
На несколько мгновений я замерла, а потом заполошно бросилась сначала к остывшему чайнику, потом к аптечке. Чуть не разлила на себя воду и вывалила половину пузырьков на ковер, запнулась о складку и опять беспомощно застыла, не в силах двинуться с места.
Приглушенная ругань Ксиля и слабый стон, в котором сложно было узнать голос Дэриэлла, подействовали отрезвляюще. Я быстро покидала пузырьки обратно в аптечку и встала на ноги как раз в тот момент, когда князь вернулся с драгоценной ношей.
Дэйр мешком висел на чужом плече — стоять самостоятельно он явно не мог. Руки у него были замотаны до локтя мягкой тканью, на которой проступали влажные пятна.
— Нэй… — попытался улыбнуться Силле, встретившись со мной взглядом, и, закатив глаза, потерял сознание.
Впервые на моей памяти.
Я нервно сглотнула.
— Откинь одеяло и поправь подушки, уложим нашего страдальца, — сухо приказал князь, едва успевший подхватить Дэйра. — Герой, тоже мне… Сказал, что запретил Акери подниматься наверх, чтобы мы его на радостях не поколотили. Эта жертвенная сволочь когда-нибудь вообще о себе думает? — Ксиль говорил тихо, но от низкого, угрожающе-гортанного голоса у меня самым позорным образом подогнулись колени. Быстро перехватив мой взгляд, князь попытался ободряюще улыбнуться, но вместо этого вышел яростный звериный оскал. — Силле почти в порядке. У него болевой шок, но, кажется, обошлось без фатальных последствий для психики.
— А… руки? — только и смогла выговорить я, осторожно присаживаясь на краешек кровати рядом с неподвижным, в прозелень бледным целителем.
Ксиль медленно выдохнул, прикрыв глаза, и только потом начал распутывать тряпки. Лицо у него было пугающе безразличным.
— Смотри сама.
Одного взгляда на руки Дэйра хватило, чтобы к горлу подкатила тошнота.
Я опрометью кинулась в ванную комнату, натыкаясь на косяки. На целительской практике у Дэриэлла мне попадалось всякое, но одно дело — наблюдать травмы у посторонних, учишься абстрагироваться от увиденного. И совсем другое — когда близкие люди выглядят так… страшно.
Остатки ужина отправились в канализацию. Вода на вкус отдавала желчью и кровью, хотя в действительности была кристально чистой.
Взгляд у моего отражения лучился презрением и виной в то же время. Вокруг глаз залегли тени.
— Дура, — с чувством сказала я себе и, глотнув напоследок водички, вернулась в комнату.
Дэйр лежал на спине. Руки у него были сложены на животе и накрыты тем самым куском ткани.
— Сними, больше я не буду так… реагировать, — буркнула я, наклоняясь над аптечкой и отыскивая среди пузырьков и склянок масло игольчатки. Трех капель на горячие камни камина должно было хватить, чтобы продезинфицировать воздух в комнате, в два раза большей по объему, чем наша. — Лучше, чтобы ничего не соприкасалось с такого рода… травмами, — я с трудом подбирала слова, несмотря на Дэйрову дрессуру. В висках глухо тумкало — «ужас-ужас-ужас», а спина уже взмокла. Но, к счастью, рефлексы ученицы целителя никуда не делись. Руки не тряслись, а движения были скупыми и четкими, как и положено. — Как думаешь, стоит ли накладывать заживляющую мазь?
— Сейчас попробую кровь — и скажу. Пока не знаю.
Максимилиан, бросив на меня извиняющийся взгляд, быстро наклонился и лизнул запястье Дэйра. К горлу опять подкатила тошнота, но я ущипнула себя, и стало полегче.
