Результатом стала ещё больше разозлившаяся тварь. Естественным побуждением монстра было нападение на самого неприятного противника. Меня, наносящего сейчас из-за магии пустоты наибольший урон.
И тут кровавое сердце применило свой собственный козырь: взметнувшиеся было жгуты расслоились на тусклые зеленые копии, что с двойной скоростью принялись атаковать, вторгаясь в мой разум.
Чудовище могло читать мысли! Худший, самый худший противник для идущего путем пустоты!
Четыре жгута, похожие на лапы членистоногих. Ещё четыре боевых щупальца. Жуткое жало. Вблизи монстр был еще более мерзким чем издали.
Что? Жгут твари касался моего лба, пронизывая душу насквозь. Я перестал понимать, что происходит. Сам воздух наполнился голосом невообразимого монстра. Сердце тьмы не желало смолкать. Теперь уже моими устами оно продолжило:
— Возмущение плотности, как бы это ни казалось парадоксальным, отражает пахотный динамический эллипсис.
Едва существо закончило говорить моими устами, я впечатал себе в грудь паровую плеть. Не хватало еще, чтобы враг навредил моим товарищам через меня! Не хочу даже знать, что за заклинание оно читает.
Жгучая боль поразила тело. Не сдержавшись, я повалился на спину.
Сознание жуткой твари тут же покинуло меня. Сердце поспешило добить, но как раз в этот момент в бой вернулся Сегинус. Регенерация позволила темному эльфу прийти в себя.
Но молниеносно обойдя его с боку, Сердце Тьмы зашло убийце за спину и пробило жгутами колени. Дроу повалился на пол, лишенный способности к передвижению.
Соберись!
В левой и правой, сжимавшей посох, руке, поднялось заклятие водной регенерации.
Не растерялась и Мархи, врезаясь в бок монстра и полосуя того клинками. С другой стороны, появилась кадавр-Альфия. Вода, как составная часть тела, постоянно стекала даже из навеки остекленевших глаз копейщицы, напоминая слезы. Но острое копье крепко вошло в завибрировавший от боли бок монстра.
Я едва успевал менять цели для лечения. Мана подходила к концу.
Отбросив от девушки покрытое щупальцами летучее сердце, мы попытались перейти в контратаку. Убедившись, что никто из еще живых соратников не собирается на тот свет, я принялся посылать в монстра паровые плети, сдобренные пустотой и склянками из алхимической лавки.
Сердце взвыло, знаменуя потерю пятидесяти процентов здоровья.
Это точно был босс. Рейдовый босс или страж храма. Теперь сомнений не оставалось в том, что эта тварь является последним нашим препятствием перед получением звериного имени.
Сегинус, появившийся за спиной твари, принялся снова кромсать чудовище мечами.
Сердце сжалось, принимая удары, после чего затуманилось и покрылось облачком мрака. Способные сражаться члены отряда принялись вливать весь свой урон, всю свою силу в отступившее порождение зла.
С глухим стуком опустилось на камень Альфия. Я лишь уголком глаза успел заметить ее падающее тело в момент опустошения моего бара маны.
Мрак разлился у нас под ногами и нисходил волнами. Чудовище применяло свою ульту, сильнейшую боевую способность. Я едва успевал менять цели для регенерации и оберегов. Полоски здоровья друзей просаживались в красный сектор быстрее, чем я успевал колдовать исцеления.
Белесое облачко последней активной хиллки, облачной ауры, укрыло товарищей, восстанавливая запасы здоровья. Вторгаясь в храм павшего бога следовало предполагать подвох. Сердце Тьмы — вполне себе достойный подвох, с которым я предпочел бы никогда не встречаться.
Остатки сомнений из головы выметали мысли о Ласке, оставшейся в одиночестве в другом домене, у Танатоса. Последний процент синхронизации с пустотой, как на зло, всё не приходил.
В последнем смертном круге стояли, спиной к спине Я, Мархи, Сегинус и Ранника. Из девяти осталось лишь четверо. Земля стремительно меняла очертания. Пространство с каждой секундой все больше походило на могильник. И убранство заброшенного тысячи лет назад храма лишь дополняло всеобщей атмосфере оттенок обреченности.
Потеря половины процентов здоровья босса ознаменовалась изменением поля боя. С каменного пола, от устланной, как песок, костной мукой древних разумных, поднимался бурый туман. Темная кровавая взвесь из цветов хаоса и той мерзости, которая породила заражение в храме.
Старинные барельефы осыпались под мощными ударами Сердца. Оно выступало из бурого мрака, объятое десятками пылающих бурым копий себя самого. Пространство напоминало истинный ад, где хтоническая тварь пожирала души героев. Со всех сторон на остатки отряда ринулись крошечные копии сердца, сгустки мрака и кровавые твари. Тварь призвала своих слуг, всех тех, кто прежде сбежал при открытии пути к этому месту.
