Натиск душегуба был однообразным, но неумолимым. Разница в уровнях делала убийцу сильнее, ловчее, выносливей лунной эльфийки. Обычно эту разницу в возможностях темная сглаживала за счет боевого опыта и хорошей техники. Но стоит признать, в этом враг тоже превосходил Мархи. Особенно с учетом того, что девушка была серьезно ранена.
Зато в отличии от Ранники, тёмная быстро освоилась с новыми возможностями, дарованными ей заражением хаоса. Бешеная регенерация работала не хуже наложенного заклинания, а появлявшиеся на месте ранений рты пытались зацепить врага укусом.
Когда преимущество ублюдка в мастерстве стало очевидным, он резко сменил тактику на чистое издевательство — нанося исключительно болезненные, но не опасные для жизни порезы. И даже так красная полоска хп стремительно исчезала.
В исполнении высокоуровневого воина сражение превращалось в пытку.
Я сжал зубы, предпринимая все усилия, чтобы встать, но мышцы по-прежнему отказывались повиноваться, а маны на исцеление не находилось.
Рейд неудачников, да?
Теперь это точно конец.
Будь ты проклят, Мельхиор, со своими сраными стихиями и именами…
Капля бордовой крови медленно скатилась с клинка Санги.
«При смерти» — гласил безжалостный статус над именем Мархи, темного паладина шестьдесят четвёртого уровня. Дыхание лунной эльфийки было прерывистым, и грозило вот-вот окончательно замереть.
Время будто бы растянулось в вечность. Ну же, регенерация, кадавр, пустота, ответь мне хоть что-то!
Недостаточно маны для применения заклинания.
Зубы заскрипели так, будто вот-вот готовы растереться в пыль. Всей своей волей, мыслями и силами я напрягся, пытаясь разорвать оцепенение. И в отличии от попыток использовать магию, это мне удалось. С явной неохотой и огромным сопротивлением, но мышцы послушались, позволяя мне медленно приподняться, чтобы тут же получить очередной удар в живот от демонолога.
В болезненном спазме я скрутился уже вполне жизнерадостно. Это дало мне понять, что я уже могу двигаться. И черт с ней, с болью, я хоть что-то должен предпринять!
Не обращая внимания на сравнимую с изощренной пыткой невообразимую боль, я рванул в сторону Санги, надеясь сбить с ног просто неожиданно напрыгнув на убийцу с боку, но и двух шагов не успел ступить, как повалился в ворох костной муки на полу.
Маленькие пылинки, песчинки из кости когда-то живых созданий, принялись жадно впитывать кровь.
— Ты куда бежаль от хазяина? — послышался противный тоненький голосок и рядом с лицом встал небольшой красный чертенок с рожками.
При других обстоятельствах тварь смотрелась бы скорее комично, но не сейчас.
— Еще раз рыпнешься… а хотя, чего тянуть? Корявый, вали его уже и жри душу. — послышался приказ Горба
— Слушаюся хазяина! — проскрежетал чертенок с довольной физиономией.
Замедлившийся мир свернулся в точку.
В медленные шаги крошечной комичной фигуры краснокожего недоразумения. Бесёнок задумчиво почесал острую черную бородку, хмыкнул, и вдруг застыл, как вкопанный.
— Ну? — поторопил призыватель порождение бездны.
Второй удар сердца. Мир снова застыл и закружился. Я все еще не пришел окончательно в себя после превращения в монстра и от того даже пустота отказывалась отвечать. Всему есть предел.
И боль. Нефтис, сколько боли! Пустота облюбовала себе именно мой желудок, и любое прикосновение к нему причиняло неимоверную боль.
Безликий и бесцветный голос в голове, где-то на осколках сознания, попытался сказать что-то ещё. Его заглушил новый раскатистый смех Санги и крик лунной эльфийки. Я ошибся. Этот выродок не просто душегуб. Он конченый маньяк. Садист, получающий удовольствие, причиняя страдания другим.
— Чего ты там лопочешь, терпила? — Горб схватил меня за волосы и слегка приподнял.
Новый удар в живот последовал, едва я смог стоять на коленях. Послышалось жалобное урчание голодной гидры. Горб брезгливо отдернул руку. Через одежду просачивался черно-фиолетовый дымок, сопровождавший магию пустоты.
Но почему сама проклятая сила мне не отвечает?
Еще один удар сердца. Меня стошнило кровью прямо на обувь демонолога, и тот с отвращением отошел от меня на безопасное расстояние. Находиться рядом и применять силу ему вдруг резко расхотелось.
А ведь это шантаж. Я просто не могу сейчас отказаться от единственной отвечающей мне силы.
