Мы с Мархи молча переглянулись и одновременно схватились за оружие. Проводник воли Нефтис покрылся дымкой теплого пара, едва он оказался в руке. Осколок павшего бога тоже почуял врага.
Мы с Мархи выскользнули к лагерю, где наши товарищи уже готовились к обороне. Никакой паники, никаких лишних движений. Мероу раз за разом посылала ледяные стрелы во тьму к скрытому мглой противнику. Сегинус стоял с оголёнными мечами, а Рута готовилась применить какое-то мощное заклинание с долгим периодом времени каста.
Но самих врагов я пока не увидел.
— Кто кричал? Где враг?
— Со стороны озера.
— Мортис! Альфия всё ещё там?
— Да, но к ней вернулся Лесат. Ты не видела Раннику?
Определить нападавших не выходило, но то, что мы больше здесь не одни, не вызывало сомнений. Без проникавшего сквозь лёд солнечного света в пещере было очень темно, но на границе видимости то и дело мелькали какие-то смутные бесформенные тени.
— Ты видишь что-то? — спросил я у дроу, обладавшего инфразрением.
А затем, начался
Нечто, о чем я предпочел бы забыть, но что ещё не раз вернется ко мне с ночными кошмарами.
Ответить Сегинус не успел — в этот момент на меня сверху прыгнул огромный пес, намертво пригвоздив к земле. Чудовищная тварь имела невообразимо омерзительный облик: пять лап монстра обладали разным количеством когтей на каждой, а два с половиной рта были полны сочащихся слизью зубов. Почему с половиной? У монстра была одна голова, однако ближе к собачьему носу пасть начинала раздваиваться.
Я инстинктивно попытался оттолкнуть тварь, но рука угодила во что-то склизкое, принявшееся её оплетать. На шее чудовища находился ещё один рот. Маленькая дыра, снабженная длинным мокрым языком и рядом острых, как иглы, зубов, что тут же принялась затягивать мою руку в себя.
Поняв, что это бессмысленно, я активировал плеть и ударил чудовище. Собакоподобный монстр получил какой-то смешной урон, что лишь больше разозлило чудовище. Тварь вцепилась мне в ногу, и полоска жизней поползла вниз.
Боль резко пронзила лодыжку. Клыки измененного пса вцепились в обувь, и я принялся колотить монстра посохом, как обыкновенной палкой. С силой в пять единиц мои удары ненамного сильнее удара ребенка, но «иней», вложенный мною в оружие, замедлял и ослаблял ужасную тварь.
Слабое боевое заклятие сняло не более пяти процентов здоровья чудовища. Два едва различимых росчерка, обжигающего пара смыли с кровавой собаки ошметки грязи и шерсти. Чудовище зарычало. Я направил посох монстру в рот, но прежде, чем обжигающий пар поразил язык врага, пёс закрыл пасть и резко увильнул в сторону, уворачиваясь от атаки, и снова вцепился мне в ногу.
Я попытался встать, но снова повалился на землю, беспомощно созерцая, как над головой появляется силуэт гуманоида, части лица которого были разбросаны по голове, казалось в случайном порядке.
Монстр приземлился рядом из ниоткуда и сразу же устремился к лежащей добыче, когда передо мной появилась фигура Лесата, перехватывавшего булаву врага на свой хрупкий эльфийский меч. Но тварь со ртом в том месте, где у обычных людей находится нос, только улыбнулась. Уклонившись от клинка искателя, монстр резко наклонился, и, пройдя под замахом, врезал когтистой конечностью по почкам друга.
Искатель, не удержавшись, повалился на землю рядом со мной, пропуская следом и вторую атаку — прямой удар шипастым шаром по голове. Показалось, что его голова разлетится на ошметки, но чудом после критического удара, полоска здоровья лишь просела до красной зоны. Откуда я вполне смогу его вытащить своей магией. Чудо, не иначе. Или защитные чары от Лакки.
Второе бросил скорее для спокойствия. Вдруг враги используют проклятия или яд? А мана у меня все равно восполняется быстро. И это оказалось верным решением — сообразив, что в перспективе лекарь куда опаснее, чем критически раненый искатель, жуткий мутант с неестественной скоростью метнулся уже в мою сторону.
С учетом физиологии монстра, ему достаточно было просто хорошенько меня обнять, чтобы десятки растущих где попало ртов довершили начатое. Глупо полагать, что я смогу отбиться от
Инстинкты кричали атаковать паровой стрелой в глаза монстру, но в то же время разум настойчиво напоминал, что моя условная роль в команде — целитель. А значит, на первом месте — исцеление союзников. У них всё равно намного больше возможностей навредить монстрам.
Я призвал регенерацию и снежную белизну. Грязные, длинные и изгрызенные на вид ногти врага оказались на удивление сильными и острыми. А главное —
Вы были отравлены!
