Жертвы пороков полностью

Он сделал пару глотков, погрузившись на мгновение в ту пору, о которой, видимо, зашла речь и, словно вспомнив что-то, выпорхнул оттуда обратно. Нечто сугубо личное и болезненное кольнуло его от наплывших образов, от чего я решил больше не интересоваться о людях на фото. Человек немолодой – мало ли, что могло случиться.

Сейчас я не могу сказать, от чего именно тогда он решил поделиться со мной, но тем не менее, я не жалею о том, что послушался жену и пришёл к этому человеку. Возможно, Алексей Андреевич был всегда склонен к длительным беседам, или же атмосфера того вечера повлияла на него таким образом, что он решил посвятить незнакомого человека в свою историю? Словно снег на голову среди ясного неба, начал он свой рассказ. Он заговорил медленно и отрешённо, смотря куда-то в сторону, будто кадр за кадром доставая из памяти события прошлых лет. Стало уже темно, и зажглись фонари. Нам же с Алексеем Андреевичем лишь небольшая настенная лампа была единственным источником света. Я не сразу понял, о чём идёт речь, решив на секунду, что это какой-то магический приём. На самом деле Алексей Андреевич говорил искренне.

– В тот год выдалась сухая осень – сказал он.

Мы забываем, что жизнь – она тонкая,

хрупкая, эфемерная. Мы делаем всё,

чтобы казаться бессмертными.

Эрик-Эмманюэль Шмитт.

Осень выдалась сухой, но поздним пятничным вечером злой ливень всё-таки застал Максима за рулём автомобиля. Крупные капли кривыми линиями изгибались по лобовому стеклу так, что щётки не успевали за барабанной дробью, обильно обрабатывающей крышу старенькой «Нивы». С горящими фарами машина мчалась вперёд, преодолевая мокрую стену.

Максим был мысленно уже дома, сидел за столом и наслаждался вкусным ужином, когда на заднем сидении зазвонил телефон.

– Кто это там? – он потянулся назад.

– Макс, ты далеко? – женский голос был весьма приятен.

Впервые услышав его десять лет назад от молодой студентки первого курса филологического факультета, он понял, что эта девушка оставит в его душе неизгладимый след на долгое время, а как оказалось впоследствии, навсегда.

– Оля, я скоро. Вы уже за столом?

– Мы ждём тебя. Будь осторожен, погода, что-то совсем испортилась. Ливень…

– Да, я знаю, – перебил её Максим. – Я приеду, не переживайте.

– Я надеюсь, ты помнишь, о чём мы договорились утром? Ты уже купил?

Макс бросил мимолетный взгляд на синюю коробку, слегка подпрыгивающую на пассажирском сидении.

– Да, всё здесь. Я думаю, он будет доволен!

– Хорошо. Люблю тебя. Ждём!

У синей коробки было важное предназначение. В тот вечер она должна была доставить огромную радость и счастье маленькому человечку, который с замиранием сердца ждал папу с работы домой. Мише было пять. Вернее ещё четыре, но вот-вот должно скоро случиться, то, чего он ждал с самого утра. Ровно в половине девятого пять лет назад в родильном доме города N и появился на свет маленький Миша. Он родился здоровым без отклонений, что доставило молодым родителям огромное счастье, успевшее появиться в молодой семье уже дважды. В первый раз оно постучалось в дом, когда Оля сообщила о своей первой беременности, демонстративно показав две полоски теста новоиспечённому отцу и получив в ответ не понятный взгляд, состоящий из смеси эмоций, включающей в себя радость удивление, страх и колики в животе одновременно. Кате было пять, когда появился Миша, и она с радостью примеряла на себя роль молодой мамы

– Вот так, – говорила Оля своей дочурке, показывая, как нужно пеленать младенца. – А теперь, вот так.