Небо рыдало над болотами северного мордора от мерзоты лакейства и наглости богачей, захвативших дворцы петербурга в эти выходные под свои вялые быдлячие пьянки! Беспросветной стеной стоял дождь, вбивая холуёв с зонтами в почву, словно сама матушка земля хотела поглотить это уродство рода человечества, этих мерзотных студенистых тварей с лакированными улыбками на личиках, ждущих высоких гостей на званый обед в снятый широким купеческим воровским жестом огромнейший Екатерининский дворец в пушкине. Громилы убийцы с проводками в ушах зорко шныряли по улицам и готовы были бить хари всем холопам, которые просто не понравились: иностранные туристы, проделавшие длинный утомительный путь искренне удивлялись, как это дворец и парк может быть закрыт, неужто папа римский приехал? Какой папа к чёрту, местный хозяин магазина сантехнической плитки, вор в законе, депутат и меценат, венчурный экономист, почётный гражданин города, тута «празднуютъ», поэтому все туристы идут дружно нахуй, под «боже царя храни», а кто особо умный, тот получит в табло. Подъезжают тачки с номерами администрации А-АА, холуи, мелькая белыми гольфиками, бегут открывать дверки дряблым старушкам в вечерних длинных платьях, шмыгающих обкокаиненным задубевшим носом. Жирные колобки депутатов, ментов, попов и прочей мерзоты кряхтя и пердя с помощью двух охранников и трёх холуёв вытаскивают свои тела из огромных джипов. Холуи оргазмично берут под руки большого хозяина и уводят под своды величественного дворца. Богачи празднуют, холуи прислуживают, нищета нищает, дождь идёт. Рашка бессмертна в своём феодальном веке, в своей вечной сапоголизости и воровстве. Перефразирую классега: «Рашка встаёт с колен? Дождь, вбей её в почву, что бы не встала!» Больше всего на свете я не люблю холуёв. Вот бандит вещь понятная: украл-выпил-в тюрьму, романтика! Честный человек, не скрывает своих намерений и как танк идёт к цели, и добивается, в рашке конечно, и потом честно и понятно тыкает в рыло беднякам своим золото: «нате, вы, быдло нищее, я срал на вас, да гавна жалко». Бандит в рашке это понятный закономерный и законный ход, и когда я вижу депутата, мента, чиновника, попа я понимаю, откуда у них джип. Когда я встречаю их на машине, я кричу им в харю «ворьё грёбаное!», а они мне весело кричат в ответ «сам нищета драная», и мы радостно разъезжаемся: я сдавать бутылки, а они кататься на яхте. Когда я вижу нищего бомжа, грязного учёного, придавленного на голову программистишко на велосипеде, сгорбленную учительницу, голодного художнега, я кричу им «привет нищета!», а они мне в ответ «чтоб ты сдох, дерьмо богатое», и мы весело расходимся: я пить пиво в кабак, а они на вторую вечернюю работу. Это есть вертикаль денег, и я рад, что не в низу, а в середине, как гавно в проруби, также я понимаю, что кто выше и кто ниже они все этого заслужили, кто выше лично в 90х вырывал кадыки руками и пил тёплую кровь противников, кто ниже тихо сидел в уголке хрущовочки и писал научные трактатики. Всем иванам по кафтанам, честная россия.
А что же есть холуй? Что заставляет человека, при наличии кучи возможностей насидеть в офисе себе минимум на портвейн три семёрки и бутерброд с плавленным сырком и крабовой палочкой, что заставляет его заниматься уринотерапией и калоедением? Могу понять и встать в очередь, когда за выпитый стакан мочи ридигера дадут, скажем, остров на Бали. Выпью, прокляну себя, свалю отсюда к херам и буду ананасы выращивать. А этим пидоркам соплежуям что дают? Кроме фрака, гольфиков и зуботычин? Сдаётся мне, что холуи и холуйство это особый тип болезни — самодержавия головного мозга, когда лижешь жопу не конкретно царю, что есть естественно при вставании с коленной позы, а когда начинаешь лизать всем подряд, кто исполняет функции царя локально. Тогда каждый хач — владелец киоска у метро, сразу становится в глазах россиянчика царём, и россиянчик сразу начинает натирать свой язык на жёсткой щетине волосатой хачовой жопы. Что уж говорить о ворах такого уровня, которые в состоянии закрыть царский парк и дворец для собственной оргии, это вообще почти оригинальный царь, и россиянчики всю ночь моют гольфики и отбеливают своё очко, потому как завтра приезжает большой господин, надо ему зонтик подержать, жирную тушку до стола подтащить, и таскать на огромных подносах жрачку в ненасытную утробу червивого нутра рашковора, лебезить, уёбищно хихикать, подносить водочку, держать штанишки, когда жирдяй, рыгая луком и курицей, будет меланхолично залезать на славянскую блядушку, а потом провожать до ментовской кареты с мигалкой, а взамен получить три раза по морде и понюхать трухлявые портки рашкинского депутата.
