Принятие заботы о самом себе не является еще одним эгоистичным актом с духовным ярлыком. Имеется возможность дать самим себе реальное тепло и поддержку без того, чтобы проявлять самовлюбленность, поскольку жажда удовлетворения во многом отличается от обучения заботе о самом себе. Без сострадания мысли и действия сосредоточены на себялюбивой или эгоистичной удовлетворенности. Но истинное сострадание, которое является противоядием эго, вырастает из смиренной и бесстрастной позиции открытости и великодушия.
Сострадание — это мел, духовное основание мира, гармонии и равновесия. Эго-препятствие, разыгрывание игр, становление умным, и остроумным; по сути, оно управляет нашей жизнью. Эго так жестко программирует нас физически и ментально, что только сострадание может прорвать оболочку эго и позволить развивать полный потенциал наших человеческих качеств.
Познав глубокое страдание и одиночество, нам нутрудно представить других, испытывающих те же чувства. Мы видим, что условия возникновения такой боли появляются снова и снова, не только в этой жизни, но и во время многих других жизней. Таким образом, мы осознаем, что нужно постараться изменить эту ситуацию. Если мы сопоставляем свои качества с качествами других и находим много общего, то у нас пробуждается чувство сострадания, и мы более не можем равнодушно относиться к другим. Нам легче понять их проблемы, а когда мы научимся лечить самих себя, мы начинаем использовать наши знания, чтобы помочь также и другим. Мы приветствуем их с теплом и радостью в сердце, так как больше не чувствуем себя обороняющимися. Мы замечаем, когда другие относятся к нам так же — их глаза живые, а лица светятся. Несмотря на то, что сострадание и имеет эту открывающую силу, часто мы даже не сочувствуем нашим собственным родителям. Может быть, это оттого, что когда мы были детьми, наши отношения с ними не были открытыми и теплыми, и поэтому сейчас мы можем отвергать или даже ненавидеть наших собственных матерей, которые дали нам жизнь. Но отношение к родителям есть основа психологического благоденствия любой цивилизации: родители заботятся о своих детях, а дети — о своих родителях. Эти отношения очень важны, однако во многих семьях существует большое непонимание и обиды, которые продолжаются на протяжении всей жизни.
Мы можем развить сострадание к своим родителям, думая о том, как много они вынесли, чтобы защитить и поддержать нас, как много они помогали нам, даже когда жили в трудностях. Возможно, они, воспитывая и понимая нас, могли бы проявить больше мудрости; возможно, они были невежественны или охвачены собственными потребностями и желаниями. Но они сделали все, что могли соответственно их ограниченной способности. Так что мы можем чувствовать симпатию по отношению к ним, как если бы мы жили их жизнью, имели их родителей, их детство, образование и переживания. Можно представить себя живущими раньше: двадцать, тридцать, сорок лет назад. Мы были малы и слабы, но все же каким-то образом пришли к зрелости. Когда росли, то проходили через множество переживаний и сейчас, взрослые, можем делать все, что хотим. Но важно помнить о своих первоначалах и о том, как много боли, беспокойства и страданий пережили наши родители, чтобы поддержать нас и дать возможность вырасти. Как только мы оглядываемся назад и вспоминаем это, наши сердца становятся более открытыми к родителям.
Сострадание — это здоровое психологическое чувство, оно не затрагивает ожиданий или требований. Даже если мы не способны выполнить очень многое на физическом уровне, то, по крайней мере, можем иметь желание быть любящей личностью с чутким сердцем,- желанием помогать другим бескорыстно, без каких-либо оговорок. Такое отношение автоматически раскрывает наши сердца и развивает наше сострадание. Тогда можно искренне сказать самим себе: "Если есть какой-либо путь для меня научиться взращиванию моего сострадания или понимания человечества, то я желаю получить это учение, что бы это ни было, где бы оно ни существовало, и принять ответственность за использование этого знания в помощь другим".
Когда мы разовьем сострадание, мы начнем жертвовать и уступать в наших сердцах. Нам даже нет дела, знает ли другая личность о нашем отношении или наших действиях, она может даже не подозревать о них. По мере того, как мы умеряем свою страсть все тянуть к себе, углубляется чувство полноты и удовлетворения, которое может расширяться далее и придавать нашим жизням значение. Что еще в человеческом существовании имеет такую ценность?
Мы можем быть довольно интеллигентными и властными, культурными и подвижными, оперативными, но какая в том ценность? Это подобно проходящему сну. Любой опыт воображения имеет ту же непосредственную природу; только сострадание дает длящееся счастье. Непохожая на кратковременные моменты "счастья", которое мы обычно испытываем, радость, вырастающая из сострадания, не сентиментальна и не романтична. Она не дуальна — без различия между дающими и получаемыми.
