– Это Пикачёв автомат испытывает, – торопливо успокоил я подругу. – Ир, мы пока это, на террасе постоим. Кофе на столе, самая правильная температура.
На дворе было солнечно.
Когда ночью стоял на фишке в предпоследнюю смену, весь мир вокруг представлялся мне Долиной теней, обителью шорохов, населённой призраками. А призраки всегда опасны, они могут скрадывать жертву незаметно для человека. Призраков я лично не видел, просто не люблю их заранее, ночью убедился. И ни головки чеснока под рукой, ни спасительного серебра в стволе. А сейчас солнце. Как же хорошо и спокойно!
Солнце словно взорвалось утренним выплеском, по всей саванне сверкали пятна расплавленного золота. Красота! Густая темная синева чистого кусочка неба и поднимающиеся на западе миражи, к югу – густая зелень высокого леса, почти тайги. А на северо-западе, у далеких Чёрных гор светилась далёкая радуга, как бы показывая: «Сюда, искатель, сокровища здесь!».
– Надеюсь, стрелял с умом?
– Вон по той стене, – пальцем показал Спика. – Мы ж с понятием, правила ТБ знаем, здесь могут гулять женщины и дети.
– Остряк! – хмыкнул я. – Наблюдаем.
Какое-то время я внимательно разглядывал ещё с вечера выставленные маркеры или определенные таковыми приметы – расположение веточек и камешков возле входных дверей и углов зданий. Их никто не потревожил. Двери вагонов всё так же были закрыты, на земле видимых следов не появилось.
– Ночью как?
– Без примечательного обошлось, – понял Спика. – Разве что со стороны озера кто-то пару раз подвывал. Тоскливо так… Походу, волки местные. Интересно, они тут такие же, как степняки или крупнее?
– Чёрт с ними, лишь бы Красные Шапочки не объявились, – ответил я.
– В точку! – согласился штурман.
– Спика, так как твой новый ствол называть будем, решил?
– Решил, а как же. MP-40 – как-то коряво, не звучит. Без легенды. Буду называть «шмайсером». Знающие и так в курсе, что это за машинка, а тем, кто в оружии не разбирается, всё равно.
Кретова вышла на террасу прибранная, свеженькая. И не подумаешь, что пятнадцать минут назад она сладко сопела.
– Мальчики, с добрым утром! Спасибо за кофе. Готовы к подвигу? Вы, кстати, волков ночью слышали?
– Что за райончик, то лев саблезубый, то волки! – Спика сложил ладони рупором и зычно проорал в сторону спрятавшегося за высокими деревьями озера: – Эй, вы! Выпускайте Кракена! Не мелочитесь!
– Пешком пойдем? – осведомился я.
– Давай глайдер возьмём. На всякий, – ответила Ирина. – Сам видишь, тут и Кракен может появиться.
– Зато мы знаем, кого ему скормить первым, – я нехорошо посмотрел на штурмана.
– Всё понял, уже у ворот! – молодой положил левую ладонь на голову, правой отдавая честь.
– Не торопитесь, предлагаю другую схему, – что-то у меня сегодня наметился какой-то День сопротивления. – Зачем нам гравилёт, у вас ноги ещё не атрофировались? Рюкзачки на плечи и вперёд, пройдёмся ножками, тихо, без гонки. Зафиксируем найденное, а вечерком обсудим, накидаем список и план погрузки.
– Погрузки… Ещё и «кюбель» на Пятисотку тащить, – заныл Спика. – Как? Может, всё-таки оживим его? Я бы за руль сел. А насчёт пешего хождения скажу так: полезно, я не против.
– Оживлять не будем, – резко отреагировала Ирина.
– Почему? – поинтересовался я.
– Страшно, – призналась боевая подруга. – Нужно всё проверить, подтянуть…
– Что там подтягивать? Придумаешь, тоже… – возмутился Спика. – Техника рабочая, немцы на неисправной не поехали бы!
– Нет, я сказала! «Кюбель» оживлять не будем, второпях можно и угробить. Сперва нужно всё осмотреть, провести ТО, заменить масла и всё такое. Поставить свой аккумулятор опять же, а не снимать второй с «уазика».
– Ладно, принимается, – я не стал спорить, поняв, что она действительно опасается за сохранность ценнейшего аппарата. Побережём нервы группера.
– Вот! – кивнула Кретова, – Набивайте торбы, пешеходы. Воду не забудьте.
– И пожрать? Завтрак на ходу, как вариант, – вспомнил я о хлебе насущном.
– Выход через десять минут, – подвела черту Ирина.
Первыми были осмотрены самые дальние вагоны, стоявшие слева от диспетчерской. Я изначально не рассчитывал, что все они будут наполнены добром, так не бывает. И всё-таки три пустых вагона подряд не способствуют хорошему настроению. Зато в четвёртом нас ждала достойная награда, вагон был гружён отличной обрезной доской. Следующий, пятый, – брусом. В группе не оказалось специалиста по сортам древесина, поэтому экспертная оценка свелась к оценке Пикачёва:
– Крутые деревяхи.
И сразу опять всплыло сакраментальное «Как тащить?», эта проклятая фраза звучала уже трагически, обещав повториться ещё много раз.
– Если навскидку, то можно собрать подвеску на глайдер, и возить небольшие пакеты им, – рассуждал командир.
– Перевалку надо сделать на трассе. Сварить новый прицеп с трубой для длинномеров и челночить. Такие называли «санта-мариями». Одни здесь грузят, два глайдера складируют штабель у выхода на дорогу, там тоже звено работает. А «уазик» отвозит на прицепе в гарнизон, – несло штурмана.
